Я рассматриваю инцест в рамках сексуального насилия над детьми.

Как правило, оно осуществляется внутри семьи, но насильником может быть и кто-то из окружения, от кого ребенок так или иначе зависит, кому доверяет. Это может оказаться врач, тренер, учитель, сосед, друг семьи, дядя или отчим. При определении травмы инцеста для нас важен не факт кровного родства, а асимметрия отношений, в которых взрослый использует свою власть над ребенком для удовлетворения сексуальных нужд. Инцест в отношении ребенка – это всегда использование и насилие, и это травмирует.

Насилие может осуществляться без прямой угрозы, без физического насилия, под видом игры или доверительной беседы. Ребенок (это бывает с подростками) может сам вести себя соблазняюще и даже получать удовольствие. Но важно помнить, что ответственность всегда лежит на взрослом, и любые действия, связанные с намерением сексуально стимулировать ребенка или использовать его для собственного возбуждения и удовлетворения, являются насилием!

Насильник прикладывает много усилий, чтобы скрыть происходящее. Ребенку могут прямо угрожать расправой, могут предлагать в игровой форме «сделать это нашим секретом». Жертву могут обвинять и стыдить в том, что она сама спровоцировала или даже сама хотела, могут делать ответственной за целостность семьи или здоровье и благополучие второго родителя. «Если мама узнает, она не переживет, нас бросит, папу посадят в тюрьму» и т.д.

Бывают случаи, когда второй родитель знает о происходящем, но также убеждает ребенка не выносить это за пределы семьи. Ребенок-жертва становится заложником стыда семьи и носителем страшной тайны. Он не может никому рассказать, пожаловаться, попросить о помощи, потому что на раскрытие семейной тайны наложен запрет, но он и сам боится рассказывать. Ребенок может бояться, что ему не поверят, обвинят, ему может быть стыдно, что это произошло именно с ним. Даже маленькие дети обычно чувствуют, что с ними делают что-то запретное, стыдное, неправильное, но они не могут себя психологически отделить от родителя.

Собственно, это обязательство молчать о насилии и обуславливает сильнейшую травматизацию. Да, инцест – это грубое нарушение границ, это эксплуатация и унижение, это кошмар, который переживает жертва зачастую в течение многих лет, но невозможность об этом говорить, получить утешение и защиту, усугубляют травму.

Еще отличительная черта инцестной травмы – насилие осуществляет тот, кому ребенок доверяет, кого любит по определению, кто должен заботиться и защищать. Это не просто предательство: родитель как бы становится сексуальным партнером. Путаница ролей накладывает впоследствии характерный отпечаток на личность жертвы и ее способы строить отношения.

Я не могу рассматривать инцест как отдельно взятую травму. Это семейный симптом. Система в которой происходит инцест дисфункциональна. У меня недостаточно случаев для большого исследования, но достаточно, чтобы предполагать множественную травму у жертв инцеста. Они обычно травмированы много раз, и до самого инцеста, и во время, и после. В процессе терапии становится ясным, что ребенок в такой семье был всеобщим контейнером для сброса различных подавленных чувств: злости, сексуального возбуждения, стыда, вины, отвращения. Также почти у всех жертв инцеста наблюдается ранняя травма отвержения.

Матери детей – жертв инцеста – пассивно- агрессивные, созависимые, психологически незрелые женщины, которые не в состоянии эмоционально поддержать младенца, не говоря уж о том, чтобы защитить подросшего ребенка от насильника. Такие мамы очень рано «удочеряются» или психологически «выходят замуж» по отношению к собственным детям, что само по себе оказывается разновидностью психологического инцеста. При этом они властные, эмоционально холодные, контролирующие, функциональные, часто (но не всегда) жестокие матери. Такие матери могут быть поглощающими, а также безразличными, порой циничными свидетелями насилия в семье. Неудивительно, что дети ничего не рассказывают им: безопасность и доверие нарушены.

 

Какие последствия травмы проявляются   во взрослом возрасте?

Продолжительное насилие формирует психологию жертвы. Ребенок получает опыт беспомощности, учится терпеть, подавлять страх, боль, отвращение, гнев. Уже во взрослом возрасте такие люди часто оказываются жертвами насилия, как сексуального, так и психологического.

  1. Функциональное обращение. Ребенка используют, игнорируя его чувства и желания. Вырастая, жертва инцеста стремится быть нужной в близких отношениях, жертвовать своими интересами ради другого, любой ценой соответствовать требованиям других ради хорошего отношения к себе. У них есть страх, что, если они перестанут быть удобными и нужными, их покинут навсегда. И, разумеется, к себе они относятся тоже функционально и даже безжалостно.
  2. Грубое нарушение границ, зачастую отсутствие всяких границ. Непонятно, где Я, где Другой – «мое тело мне не принадлежит, мои мысли, чувства, желания не важны». Чем раньше по возрасту начинается сексуальное насилие, тем более серьезными оказываются последствия для личности. Самые тяжелые – это химические зависимости, суицидальное поведение, пограничное расстройство, психические нарушения, фобии, депрессии, мазохистские тенденции. Все клиенты, пережившие в детстве инцест, формируют зависимое или контрзависимое поведение.
  3. Жизнь во лжи и стыде. Не только жертва скрывает от всех свой позор – каждый в инцестуозной семье о чем-то молчит, каждый выстраивает массу психологических защит, чтобы не чувствовать стыд. Жертвы инцеста всю жизнь чувствуют себя не такими, как все, дефектными, отвратительными, и прикладывают много усилий, чтобы это скрыть от окружающих.
  4. Большинство жертв насилия чувствуют себя виноватымиза то, как с ними обращались. Но жертвы инцеста могут также чувствовать вину и перед вторым родителем за предательство., и за то, что им не удается улучшить отношения в семье, и за то, что они могли получать удовольствие во время насилия, и много еще за что. Токсическая вина клиентов-жертв инцеста – одно из самых трудных, на мой взгляд, мест в терапии.
  5. При инцесте ребенок получает двойное послание: с одной стороны, его посвящают во что-то взрослое, доверяют что-то серьезное, и это вызывает гордость. С другой – он хронически не справляется с возложенной на него ответственностью, роль ему не по силам, и это вызывает отчаяние и бессилие. Вырастая, они так и мечутся между двумя полюсами, впадая то в грандиозность, то в ничтожество.
  6. Путаница ролей в семье и проблемы с идентичностью. В классическом варианте инцеста, девочка, соблазненная отцом, очень рано выигрывает конкуренцию у матери и занимает место жены(любовницы), при этом оставаясь ребенком и дочерью. С ролью женщины для папы она справиться не в состоянии в силу возраста, а идентифицироваться с матерью она не может, так как не доверяет ей – ведь мать сама не справляется с ролью матери и жены. Эти девочки, независимо от возраста, психологически остаются незрелыми, вечно юными «лолитами», умеющими соблазнять мужчин и конкурировать с женщинами. При этом отношения близости ни с теми, ни с другими им недоступны.
  7. Инцест как суррогат любви. Ребенку необходима любовь и забота родителя, и он на все готов, лишь бы ее получить. И зачастую отношения с насильником оказываются самыми близкими. Многие жертвы инцеста, кроме страха, отвращения и стыда, чувствуют и привязанность к родителю, и благодарность за то, что тот проводил с ними время, дарил подарки и пр. В результате происходит подмена, и все значимые отношения сексуализируются. Взрослые клиенты могут сексуализировать разные потребности: в заботе, внимании, признании и т.д. Не осознавая своих истинных желаний, они могут чувствовать возбуждение и соблазнять. Также, если к ним кто-то проявляет внимание, сочувствие, интерес, они воспринимают это, как флирт и приглашение к сексу. Стоит заметить, что далеко не всем жертвам инцеста это свойственно, но психологическая связка «любовь – насилие» есть у всех. Одни заслуживают любовь сексом, другие – принося себя в жертву иными способами.
  8. Раннее сексуальное стимулирование и сексуальная травма ведут к различным нарушениямв сексуальной сфере и в восприятии своего тела. Этих нарушений довольно много, самые распространенные из них – недовольство своим телом, сложность в интеграции эмоциональной любви и сексуальной. Клиентки часто испытывают трудности с возбуждением в близких отношениях, там, где их действительно любят, при этом легко возбуждаются и получают сексуальное удовольствие в случайных связях. Многие жертвы инцеста относятся к сексу, как к чему-то грязному и отвратительному, механистическому, испытывают отвращение и страх перед определенным видом секса. Большинство не могут отказать в сексе своему партнеру, а во время секса не могут сказать «нет», когда действия партнера доставляют им дискомфорт. Подавляющее большинство относится к своему телу очень функционально – не только в сексуальной сфере, но и во всех остальных.

Терапия травмы инцеста

Клиенты приходят к нам с различными запросами, но крайне редко предметом обращения к психологу станет инцест. И довольно редко клиент рассказывает об этом в начале терапии. Есть категория клиентов, для которых заявить об инцесте – своего рода эпатаж. Очевидно, что такое «бесстыдство» является крайней формой защиты от стыда и страха отвержения. Такие клиенты как бы проверяют терапевта или группу на прочность, нападают, пугают своей историей, втайне надеясь, что их не отвергнут и полюбят. Большинство же молчит, а часто и не помнит о совершенном над ними насилии.

Что же отличает клиентов с травмой инцеста?

Внешний облик может производить впечатление небрежности, несвежести, неуместности, вызывать неловкость. Бывают явные или малозаметные дефекты лица или фигуры. Разумеется, все вышеперечисленное – субъективное впечатление терапевта.

Есть другая категория клиенток, которые внешне выглядят идеально: они никогда не придут на встречу с немытыми волосами, а если такое случится, будут страшно переживать и стыдиться. Они чрезмерно озабочены своим внешним видом, и им всегда что-то в себе не нравится — фигура, кожа, волосы, запах тела.

Если рассматривать внешний вид этих женщин как некое послание миру, то первые говорят: «Я отвратительна, отойдите от меня подальше!», а вторые– «Я очень боюсь, что вы заметите, насколько я отвратительна». Именно у них часто наблюдаются психосоматические симптомы и болезни, говорящие о подавленном отвращении. Например, угревая сыпь, герпес,  дерматит,диарея и др.

Жертвы инцеста могут выглядеть подчеркнуто сексуально и соблазняюще (мини-юбки, декольте, высокие каблуки, яркий макияж), либо, наоборот, асексуально(мешковатая одежда, стиль унисекс, неухоженность)

Многие из клиенток могут выглядеть абсолютно «нормально», как сотни других женщин. Но общее впечатление, которое они производят, можно описать как двойственность, амбивалентность, неоднозначность, несоответствие, несоразмерность. Например, юная девушка выглядит очень серьезной и тяжеловесной, в разговоре создается впечатление, что общаешься с пожилой женщиной. Или, наоборот, взрослая женщина производит впечатление маленькой девочки (манера говорить, выражение лица, пластика тела, стиль одежды).

Иногда клиентки несколько сессий подряд хотят и не решаются начать рассказывать. А когда начинают, то слова буквально застревают в горле.

Клиент охвачен стыдом и ужасом, погружается в травматические переживания и часто теряет связь с реальностью. Ему необходимо помочь эту реальность заметить и начать говорить. Обычно я использую простые техники телесного осознавания, предлагаю заметить свое дыхание, свой телесный размер, осмотреться вокруг. Некоторым клиентам нужно удостовериться, что в кабинете достаточно безопасно, некоторым нужно напомнить о правиле конфиденциальности, кого-то успокаивает напоминание о том, что он не обязан рассказывать именно сейчас и все.

Когда запрет говорить снимается, появляется история о насилии, и это само по себе терапевтично. Работа длительная направленная на проживание утраты, осознание что так было, иногда у клиента нет целостной картины происходящего с ним там и тогда, т.к. работают защитные механизмы – диссоциации. После проявляется много злости и гнева, который был подавлен. Его иногда может быть столько, что клиентка может пугаться того, что разрушит все вокруг. Печаль, слезы, горевание …На последней стадии многие клиенты «болеют» идеей прощения. Дескать, чтобы отпустить, надо простить. Лично, я не знаю, как можно простить насильника, пользующегося детским доверием и беззащитностью. Под «простить» я имею ввиду – оправдать и отпустить с миром. Я не подталкиваю своих клиенток к прощению и думаю, что навязывание этой идеи может вызывать законное сопротивление. Жертва не обязана прощать своего обидчика. И может на прощать! Она может это сделать, если захочет.

Для меня важным на этой фазе оказывается способность выйти в некую мета-позицию и взглянуть на свое прошлое, возможно, понять причины, которые подтолкнули семейную систему сложиться именно таким образом. Не менее важно попрощаться с надеждой на то, что насильник когда-нибудь признает содеянное и извинится, или изменится и начнет любить так, как нужно. Когда эта надежда умирает, приходит печаль и смирение с прошлым, и появляется другая надежда – на будущее, на неизвестную пока жизнь, в которой есть самоуважение, достоинство, свои мечты и желания.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *