Принятие родителей. Стадии проживания

Принятие родителей. Стадии проживания

Отношения с мамой

Принятие — это отпускание ситуации, завершение процесса горевания по утрате чего-то то важного для нас. Утрате иллюзий, что будет как мы хотим, а не так как есть. Принятие — это конечный этап в завершении и проживании сложной ситуации, это стадия ассимиляции и «закрытия гештальта». Это когда соглашаемся с тем, что уже есть, и нет желания это переделать и изменять, это реальность, которая просто есть и на нее можно (нужно) опираться.

Напротив меня сидит клиентка, она в «нормальных» отношениях с родителями и все уже хорошо. » Я приняла их» — говорит она. Вот только депрессивные состояния, которые уже зачастили быть хроническими, все портят.  Какой соблазн сразу «отпустить ситуацию» не входя в процесс горевания и не проживая.  Как иногда мы обманываем себя, видя себя на финише, не отойдя далеко от старта. К сожалению, это только видимость Принятия…

В некоторые моменты жизни, так или иначе жизнь сталкивает с обстоятельствами, которые «вынуждают» посмотреть в прошлое, в незавершенное, в отрицаемое и забытое…
Внутри нее живёт та мама, которая  критиковала, не принимала, любила другую девочку, а не реальную дочь. Внутри обида и боль… Как можно принять такую маму? С внешней можно и не общаться, но что делать с той, которая живёт внутри?

Когда есть иллюзия Принятия, обиды не обнуляются, а предъявляются с новой силой.

Мама все равно живёт во мне и она часть меня. Мне не обмануть себя, и мне не сделать с этим ничего, не переписать историю своей жизни заново, не договориться с собой, не изменить прошлого, только принять такую маму, какая есть, потому что другой не будет. Потому, что у мамы была своя мама и ее сформировали ее травмы.
И это внутренняя работа…

Сначала стадия отрицания, когда вообще не допускается мысль о том, что что-то может быть не так, плохо помнятся события, и клиенты говорят: «Какие родители? Обычные, как у всех, ничего особенного…» или «мама и папа? – с ними все хорошо и не нужно о них спрашивать».
Стадия злости, обид, ярости и гнева на родителей. Процесс запускается, когда уже есть хоть минимальная сепарация от родительских фигур, уже преодолен запрет на «злиться на маму нельзя» и все в этом роде.

— «Как меня можно было так использовать, не любить, или любить не так нужно было.»

— «Как вы могли так со мной!»

И здесь можно и нужно злиться. Быть в ярости, плакать, выражать недовольство. Лучше если этот процесс протекает в кабинете терапевта, а не в прямом выражении родителям. И этот этап важно прожить, освобождая подавленные эмоции.

стадия депрессии

Когда уже нет сил злиться и чувствуется безысходность, мы проживаем стадию печали или депрессии, когда слёзы уже не приносят облегчения. Возникает страх окунуться в депрессию и не выйти из нее. Самая сложная стадия проживания от которой хочется увильнуть, убежать, не идти в боль, не проживать ее. Это символическая смерть после которой наступает возрождение. Часто на этой стадии мы останавливаемся и не проживаем ее до конца, из-за страха умереть, не справиться со своей депрессией, убегая от нее с помощью различных допингов. Наш мир такой быстрый, что бы погрустить, погоревать и печалиться, просто нет времени. Нужно «жить», двигаться, зарабатывать деньги, быть на позитиве — вот именно это и не дает завершить процесс горевания, превращая его в хронические повторения.

Стадия принятия, как хочется сразу переместиться сюда, и не блуждать в лесах своего бессознательного.  Здесь возвращается ощущение внутренней опоры, возвращаются силы. Можно посмотреть на прошлый опыт объективно. Увидеть потери и приобретения. Точнее не так, — увидеть кроме потерь, еще и приобретения — ресурсы. Принятие позволяет принять реальность, такой, какая она есть, а не испытывать фрустрации по поводу того, что она не соответствует нашим ожиданиям. Принять возможно только после проживания злости, отчаяния, бессилия и опустошенности, боли, печали и грусти, когда можно оплакать последствия покинутости, отвергнутости, использованности, недолюбленности неувиденности и всех других недостаточностей.

Когда внутри еще живёт сильный не обнуленный эмоциональный заряд обиды, злости, претензий, то возникает сопротивление видеть другую часть правды. Только Принятие даёт возможность посмотреть на правду о родителях и о себе объективно.

И тогда:

Мама не поддерживала меня, я сама научилась себя поддерживать, обращаться за поддержкой.

Мама отвергала, зато я принимаю себя и есть те, кто принимают меня.

Когда акцент только на дефиците, тогда нет опоры, нет ресурса, и не на что опереться, чтоб это добирать в Мире. Ведь когда мы видим только то, что нам недодали, мы обречены на постоянный дефицит.  И в этом нет почвы под ногами, это постоянная бездна. Так я перекрываю энергию идущую от родителей. И скатываюсь в яму дефицита и недостатка.

Здесь важно увидеть, что мы взяли с собой в свою жизнь какие имеются ресурсы, а они точно есть. Мы многому учимся в наших семейных системах, у наших родителей и предков. Важно увидеть, что у меня есть сейчас от мамы и папы. Что именно через них я получила дар жизни. Что еще я делаю как они? Какие качества я взяла от них? Какая я стала благодаря или вопреки им?  И эта та точка опоры и точка от которой можно двигаться в Мир и добирать уже чего не хватает.

Собственная энергия перестает сливаться в прошлое, в выяснения отношений, в обиды, в ожидания, что родители изменяться и  перенаправляется в будущее, в собственную жизнь. А какой она будет эта жизнь уже наша ответственность…

Я за то, чтоб по итогу оставить маму и папу в покое и жить своей жизнью, и по возможности на качественно новом уровне.  Понимание и проживание того, что по другому не будет. Не будет другой реальности кроме той что есть сейчас.   Принятие родителей — это процесс, как и сама жизнь, состоящий из множеств  различных ситуаций, каждая из которых проявляется в актуальное для нее время.  Каждую из которых важно прожить, принять, понять, присвоить и понять что-то про себя. Для этого у нас есть целая жизнь…

Как быть хорошим родителем своему ребенку, если свое детство было не радужным?

Как быть хорошим родителем своему ребенку, если свое детство было не радужным?

Внутренний ребенок, Отношения с мамой

 

На этой неделе «поле» подбрасывает пазлы…ситуации, клиентсие случаи и личный опыт. И вот, о чем подумалось: На сколько трудна и ответственна роль родителя в воспитании. Я разделяю эти две задачи родителей – дать жизнь и воспитать. Очень важна роль родителя в Даре жизни, она бесценна. И здесь много составляющих, главным образом биологические данные – зачать, выносить, родить. В каком качестве и из какого «теста» не буду вдаваться в подробности. Работа организма длящаяся девять месяцев.

Так бывает, что в другой роли (в воспитании) родитель не участвовал, в случае, если эту роль взял другой – приемный родитель. Либо же справлялся как мог, в силу своих сил, возможностей, травм, но не так удачно, как хотелось бы.

В общем о чем это я, а о том, что эта часть «работы» —  воспитать человека, по длительности куда более длительная и сложная и осознанная. Это постоянный баланс между поддержкой (одобрение, принятие, удовлетворение материальных и эмоциональных потребностей) и фрустрацией (установлением правил и границ).

хороший родитель

Я уже давно не претендую на роль идеальной мамы, хотя помню, что очень стремилась. И после почти 3 х лет терапии, когда я вынашивала второго ребенка, я надеялась, что уж точно не повторю всех тех «косяков», которые были с первым. Не все получилось, просто добавились другие «косяки», и они есть.

Почему существует стремление к «идеальному родителю»? Такого родителя хотели все в своем детстве, да и не только в детстве… И каждый родитель наверно, будучи ребенком, говорил себе, что он никогда не будет так поступать со своим ребенком, как в детстве поступали с ним. Большой запрет ложиться на то, чтоб быть « как родители» — холодными, бесчувственными, отстраненными, отвергающими, физически наказывающие, сбрасывающие свое напряжение на ребенка. И такие обещания себе, часто не оправдываются. Почему?

Наши родители живут в нас…и дело их живет….

И ничего не поделаешь, эта часть есть в нашей психике, в нашем бессознательном, такая себе Тираническая часть, она есть и ее некуда не выкинуть. Не стоит о ней забывать и игнорировать, наоборот – важно осознать и принять ее в себе. Если она вытеснена и забыта — она превращается в Тень, которая  живет своей жизнью…

У сына начинается подростковый период, я с опаской жду трудностей, а «косяки» меня…. Дочке еще нет трех, но кризис 3х лет уже в разгаре — ей важно отстоять себя, на все категорично «Я сама!». Истерики этого периода, это сложно переносимый процесс, чтоб не сорваться на крик и не прибегнуть к физическому наказанию, не остановить ее в выражении гнева и недовольства, дать возможность отгоревать  свое «горе», столкнувшись с ограничениями. Не отвергнуть и не проигнорировать, оставаясь в контакте, выстоять «шторм», оставаясь эмоционально устойчивой. Порой это сложно.

Много родительского стыда и бессилия, когда не справляешься, когда знаешь «как нужно делать, но не получается»…

Часто  проблемы с собственными детьми возникают в те периоды, когда и сами родители в этом возрасте не гладко проживали свое детство.

Если ребенок был маленький и к нему плачущему не подходили, или наказывали за это, то во взрослом возрасте такой человек может дать неадекватную реакцию на плач. Плач ребенка для него непереносимый звук, на это он будет раздражаться снова и снова.

Если ребенку отвечали агрессией, то во взрослом возрасте он будет потом агрессировать на своего ребенка. Это паттерн устойчивого поведения. После вина, неуверенность в себе как в хорошем родителе и так до следующего раза…

Выход – в индивидуальной работе с психотерапевтом.

Ведь чтобы выдерживать и принимать ребенка разным — нужно принимать разным себя, и тогда он тоже будет этому учиться. Не отвергать в нем то, что не принимаешь в себе — и тогда он не будет это делать в отношении себя. Быть в контакте с собой и своими чувствами, только так можно научить ребенка знакомиться со своими —  называя и возвращая ему  -так он сохранит связь с собой. Внутренняя расщепленность родителя и игры в жертву и агрессора дают возможность ребенку идентифицироваться либо с тем, либо с другим в дальнейшем….

Родителем быть сложно и интересно, это постоянное самоисследование и развитие, и в первую очередь себя. Они учатся и воспитываются собственным примером…

Сложно быть хорошим родителем, когда ваше детство было трудным, но возможно и это труд по осознаванию, принятию, проживанию травматичного опыта, заботе о себе и своем внутреннем ресурсе. От этого много зависит. И в первую очередь здоровье и благополучие вашего ребенка.

Если понравилась статья, поделитесь:

Не прощать родителей можно!

Не прощать родителей можно!

Внутренний ребенок, Отношения с мамой, Терапия травмы

Мне странно читать, когда пишут о том, что: «Ты должна! простить своих родителей, если хочешь стать взрослой», не разбираясь в контексте и сюжетах, и в ущербе, который был  нанесен психике ребенка. Что обязательно нужно прийти к благодарности родителям, и даже «откапывать» эту благодарность, только так возможно быть взрослым.

У меня много вопросов к таким стереотипам. Я не могу в них вписаться со своим клиентским и терапевтическим опытом – родители бывают разные!

Ребенок обижается на своих родителей, это часть процесса взросления и сепарации. Он найдет и находит на что обидеться, и на «достаточно хороших» родителей, но моя статья не о них.

Я благодарна тем авторам, которые писали и пишут о том, что можно не прощать родителей, когда становится ясно, какие их действия к каким последствиям привели.

Так принято в нашей культуре, что родители — это святое! И такое табу лежит в общественном сознании. Что даже помыслить страшно о том, что родители могут быть не правы, могут быть «преступниками», совершая преступление и нанося ущерб психике и здоровью ребенка, не всегда это регулируется нормами права, хотя то, что может регулироваться этими нормами и законом, часто скрыто и укутано тайной и наложена печать молчания. Что имею ввиду — насилие: сексуальное, моральное, физическое.

Я имею ввиду дисфункциональные семейные системы. Это разные семьи, разных социальных слоев, не обязательно неблагополучных. Где ребенок травмируется многократно и постоянно, иногда с момента своего рождения. Где родители не берут свою взрослую ответственность. И к этому нет даже чувствительности и понимания, что происходит, что-то не так. Такое выражение как «кормили тушу, срали в душу» — хорошо описывает этот процесс.

Такой ребенок — симптом семьи, «козел отпущения». Он приносит себя в жертву родителям из любви к ним, он как пешка во «взрослой игре» своих родителей. Последствия жизни такого «ребенка» во взрослом возрасте мне, как психотерапевту очевидны – затяжные повторяющиеся депрессии, неврозы, зависимости, само разрушающееся поведение, «дырявая идентичность», травмированная сексуальность. Травмированные дети часто остаются привязанными к родителям, не достигая эмоциональной зрелости.

травмированный ребенок

 

В процессе терапии становится ясным, что ребенок в такой семье был всеобщим контейнером для сброса различных подавленных чувств: злости, сексуального возбуждения, стыда, вины, агрессии, отвращения. Перепутанность детско-родительских ролей, где ребенок может быть наравне со взрослым — испытывать гордость от того, что мать посвящает его в сои взрослые разговоры, а по сути, использует. То, мать уже в позиции ребенка, и ждет что ее дочь, сын ее «удочерят». Такие дети приучаются брать ответственность за родителей, еще и о младших братьях, сестрах. Они справляются, но какой ценой?

Границы размыты, и весь происходящий п*здец – невроз матери и отца, за который они конечно же не в ответе. Взрослые не берут ответственность за то, что происходит с ними и не могут обеспечить защиту и безопасное созревание своему ребенку. Неудовлетворение его детских потребностей навсегда оставляют бреши в его идентичности, одиночество, эмоциональный голод, токсический стыд, вина, запечатанная боль, гнев будут искать выхода во взрослой жизни, замороженные, неудовлетворенные потребности будут ждать своего часа, чтоб удовлетвориться….

Матери таких детей могут быть пассивно- агрессивные, созависимые, психологически незрелые женщины, холодные, властные, которые не в состоянии эмоционально поддержать ребенка, и быть взрослой фигурой для них.  Да что поддержать, они в своей травме могут проецировать на своего ребенка то, что им недодали их родители и требовать восполнения дефицитов от своих детей, и конкурировать со своими же детьми. Такие дети –  сироты. Психологические сироты….

По сути, такие себе «плохие объекты». Как один американский психиатр Майкл Беннет в своей книге, называет их придурками. Это жесткое определение и оно имеет место быть.

Родители тоже были детьми, и у них были их родители, они «продукты своей среды» и с этой позиции можно понять, почему они такие, почему так поступали, какой у них их «раненный внутренний ребенок» и как он страдал….. Они  не монстры, чтоб специально причинять страдания. Они травматики….Но это не снимает с них ответственности за их жизнь и их поведение по отношению к их детям. За последствия травм физического и психического насилия.

Так как простить?

Многие авторы вообще не ставят даже об этом вопроса, и не выгораживают родителей. Прощение – это выбор. И оно не гарантирует, что все образуется, родители поменяются, жизнь измениться и все будет хорошо. Будет по-разному и у каждого по-своему.

  • «Прощение» — это самая распространенная защита, сохраняющая связь с плохими объектами. Здесь нужно для начала хорошо разобраться, не является ли прощение детским способом остаться с родителями, в надежде на их изменение?
  • Прощение родителей нужно для того, чтоб продолжались отношения, чтоб удовлетворялась потребность в принадлежности.
  • Прощение больше нужно самим детям, которые не сепарировались от родителей, которые не нашли точки опоры и себя и которым нужен еще родитель, хоть и такой.
  • Простить, чтоб следовать религиозному верованию и стереотипам «Почитай отца и мать твою», которое внушает чувство вины и не дает посмотреть на свои травмы и страдания, сохраняя толерантность к родителям и семье. Здесь может возникнуть много сопротивления, когда отчетливо понимаешь и видишь всю правду….
  • Прощая, мы заявляем Миру о том, что с нами  можно так обращаться, и «Жертва» продолжается

Когда точно известно, что сепарация произошла, немало людей делают выбор отстраниться, чтобы отойти от родителей на такую дистанцию, чтобы те не могли причинять вред. И в этом случае тоже не может идти речь ни о каком «прощении».

Эта песня о прощении: «Не простишь, тебе же хуже будет, психосоматика замучает». Не понятно хуже или лучше. То, что нужно пройти через процесс горевания и проживание боли, это точно. Признать правду о своих травмах и то, что родители не изменяться и не возместят утрат. Не возьмут свою ответственность, и что жертвы были напрасны, никто не компенсирует, не признает своей вины и не повиниться.

Токсический стыд, вина, самоуничижение, саморазрушающее поведение, низкая самооценка – это защиты от боли и травм и возможность сохранять светлый образ родителей, снова и снова принося себя в жертву.

Прощать или нет, каждый решает сам. Всегда есть выбор! А не должествование. Каждому этот вопрос придется решать самому. И это не просто. Иногда на это может уйти не один год терапии, где по кусочкам собирается образ себя, открываются глаза на факты, отдается ответственность и вина, находятся опоры, проживаются вытесненные чувства, это однозначно сложнее, дольше, чем идти в «прощение» пересиливая себя и снова закрывать глаза, без возможности менять свою жизнь.

Записаться на консультацию психотерапевта

 

Если понравилась статья, поделитесь:

Терапия травмы инцеста

Терапия травмы инцеста

Внутренний ребенок, Терапия травмы

Я рассматриваю инцест в рамках сексуального насилия над детьми.

Как правило, оно осуществляется внутри семьи, но насильником может быть и кто-то из окружения, от кого ребенок так или иначе зависит, кому доверяет. Это может оказаться врач, тренер, учитель, сосед, друг семьи, дядя или отчим. При определении травмы инцеста для нас важен не факт кровного родства, а асимметрия отношений, в которых взрослый использует свою власть над ребенком для удовлетворения сексуальных нужд. Инцест в отношении ребенка – это всегда использование и насилие, и это травмирует.

Насилие может осуществляться без прямой угрозы, без физического насилия, под видом игры или доверительной беседы. Ребенок (это бывает с подростками) может сам вести себя соблазняюще и даже получать удовольствие. Но важно помнить, что ответственность всегда лежит на взрослом, и любые действия, связанные с намерением сексуально стимулировать ребенка или использовать его для собственного возбуждения и удовлетворения, являются насилием!

Насильник прикладывает много усилий, чтобы скрыть происходящее. Ребенку могут прямо угрожать расправой, могут предлагать в игровой форме «сделать это нашим секретом». Жертву могут обвинять и стыдить в том, что она сама спровоцировала или даже сама хотела, могут делать ответственной за целостность семьи или здоровье и благополучие второго родителя. «Если мама узнает, она не переживет, нас бросит, папу посадят в тюрьму» и т.д.

Бывают случаи, когда второй родитель знает о происходящем, но также убеждает ребенка не выносить это за пределы семьи. Ребенок-жертва становится заложником стыда семьи и носителем страшной тайны. Он не может никому рассказать, пожаловаться, попросить о помощи, потому что на раскрытие семейной тайны наложен запрет, но он и сам боится рассказывать. Ребенок может бояться, что ему не поверят, обвинят, ему может быть стыдно, что это произошло именно с ним. Даже маленькие дети обычно чувствуют, что с ними делают что-то запретное, стыдное, неправильное, но они не могут себя психологически отделить от родителя.

Собственно, это обязательство молчать о насилии и обуславливает сильнейшую травматизацию. Да, инцест – это грубое нарушение границ, это эксплуатация и унижение, это кошмар, который переживает жертва зачастую в течение многих лет, но невозможность об этом говорить, получить утешение и защиту, усугубляют травму.

Еще отличительная черта инцестной травмы – насилие осуществляет тот, кому ребенок доверяет, кого любит по определению, кто должен заботиться и защищать. Это не просто предательство: родитель как бы становится сексуальным партнером. Путаница ролей накладывает впоследствии характерный отпечаток на личность жертвы и ее способы строить отношения.

Я не могу рассматривать инцест как отдельно взятую травму. Это семейный симптом. Система в которой происходит инцест дисфункциональна. У меня недостаточно случаев для большого исследования, но достаточно, чтобы предполагать множественную травму у жертв инцеста. Они обычно травмированы много раз, и до самого инцеста, и во время, и после. В процессе терапии становится ясным, что ребенок в такой семье был всеобщим контейнером для сброса различных подавленных чувств: злости, сексуального возбуждения, стыда, вины, отвращения. Также почти у всех жертв инцеста наблюдается ранняя травма отвержения.

Матери детей – жертв инцеста – пассивно- агрессивные, созависимые, психологически незрелые женщины, которые не в состоянии эмоционально поддержать младенца, не говоря уж о том, чтобы защитить подросшего ребенка от насильника. Такие мамы очень рано «удочеряются» или психологически «выходят замуж» по отношению к собственным детям, что само по себе оказывается разновидностью психологического инцеста. При этом они властные, эмоционально холодные, контролирующие, функциональные, часто (но не всегда) жестокие матери. Такие матери могут быть поглощающими, а также безразличными, порой циничными свидетелями насилия в семье. Неудивительно, что дети ничего не рассказывают им: безопасность и доверие нарушены.

 

Какие последствия травмы проявляются   во взрослом возрасте?

Продолжительное насилие формирует психологию жертвы. Ребенок получает опыт беспомощности, учится терпеть, подавлять страх, боль, отвращение, гнев. Уже во взрослом возрасте такие люди часто оказываются жертвами насилия, как сексуального, так и психологического.

  1. Функциональное обращение. Ребенка используют, игнорируя его чувства и желания. Вырастая, жертва инцеста стремится быть нужной в близких отношениях, жертвовать своими интересами ради другого, любой ценой соответствовать требованиям других ради хорошего отношения к себе. У них есть страх, что, если они перестанут быть удобными и нужными, их покинут навсегда. И, разумеется, к себе они относятся тоже функционально и даже безжалостно.
  2. Грубое нарушение границ, зачастую отсутствие всяких границ. Непонятно, где Я, где Другой – «мое тело мне не принадлежит, мои мысли, чувства, желания не важны». Чем раньше по возрасту начинается сексуальное насилие, тем более серьезными оказываются последствия для личности. Самые тяжелые – это химические зависимости, суицидальное поведение, пограничное расстройство, психические нарушения, фобии, депрессии, мазохистские тенденции. Все клиенты, пережившие в детстве инцест, формируют зависимое или контрзависимое поведение.
  3. Жизнь во лжи и стыде. Не только жертва скрывает от всех свой позор – каждый в инцестуозной семье о чем-то молчит, каждый выстраивает массу психологических защит, чтобы не чувствовать стыд. Жертвы инцеста всю жизнь чувствуют себя не такими, как все, дефектными, отвратительными, и прикладывают много усилий, чтобы это скрыть от окружающих.
  4. Большинство жертв насилия чувствуют себя виноватымиза то, как с ними обращались. Но жертвы инцеста могут также чувствовать вину и перед вторым родителем за предательство., и за то, что им не удается улучшить отношения в семье, и за то, что они могли получать удовольствие во время насилия, и много еще за что. Токсическая вина клиентов-жертв инцеста – одно из самых трудных, на мой взгляд, мест в терапии.
  5. При инцесте ребенок получает двойное послание: с одной стороны, его посвящают во что-то взрослое, доверяют что-то серьезное, и это вызывает гордость. С другой – он хронически не справляется с возложенной на него ответственностью, роль ему не по силам, и это вызывает отчаяние и бессилие. Вырастая, они так и мечутся между двумя полюсами, впадая то в грандиозность, то в ничтожество.
  6. Путаница ролей в семье и проблемы с идентичностью. В классическом варианте инцеста, девочка, соблазненная отцом, очень рано выигрывает конкуренцию у матери и занимает место жены(любовницы), при этом оставаясь ребенком и дочерью. С ролью женщины для папы она справиться не в состоянии в силу возраста, а идентифицироваться с матерью она не может, так как не доверяет ей – ведь мать сама не справляется с ролью матери и жены. Эти девочки, независимо от возраста, психологически остаются незрелыми, вечно юными «лолитами», умеющими соблазнять мужчин и конкурировать с женщинами. При этом отношения близости ни с теми, ни с другими им недоступны.
  7. Инцест как суррогат любви. Ребенку необходима любовь и забота родителя, и он на все готов, лишь бы ее получить. И зачастую отношения с насильником оказываются самыми близкими. Многие жертвы инцеста, кроме страха, отвращения и стыда, чувствуют и привязанность к родителю, и благодарность за то, что тот проводил с ними время, дарил подарки и пр. В результате происходит подмена, и все значимые отношения сексуализируются. Взрослые клиенты могут сексуализировать разные потребности: в заботе, внимании, признании и т.д. Не осознавая своих истинных желаний, они могут чувствовать возбуждение и соблазнять. Также, если к ним кто-то проявляет внимание, сочувствие, интерес, они воспринимают это, как флирт и приглашение к сексу. Стоит заметить, что далеко не всем жертвам инцеста это свойственно, но психологическая связка «любовь – насилие» есть у всех. Одни заслуживают любовь сексом, другие – принося себя в жертву иными способами.
  8. Раннее сексуальное стимулирование и сексуальная травма ведут к различным нарушениямв сексуальной сфере и в восприятии своего тела. Этих нарушений довольно много, самые распространенные из них – недовольство своим телом, сложность в интеграции эмоциональной любви и сексуальной. Клиентки часто испытывают трудности с возбуждением в близких отношениях, там, где их действительно любят, при этом легко возбуждаются и получают сексуальное удовольствие в случайных связях. Многие жертвы инцеста относятся к сексу, как к чему-то грязному и отвратительному, механистическому, испытывают отвращение и страх перед определенным видом секса. Большинство не могут отказать в сексе своему партнеру, а во время секса не могут сказать «нет», когда действия партнера доставляют им дискомфорт. Подавляющее большинство относится к своему телу очень функционально – не только в сексуальной сфере, но и во всех остальных.

Терапия травмы инцеста

Клиенты приходят к нам с различными запросами, но крайне редко предметом обращения к психологу станет инцест. И довольно редко клиент рассказывает об этом в начале терапии. Есть категория клиентов, для которых заявить об инцесте – своего рода эпатаж. Очевидно, что такое «бесстыдство» является крайней формой защиты от стыда и страха отвержения. Такие клиенты как бы проверяют терапевта или группу на прочность, нападают, пугают своей историей, втайне надеясь, что их не отвергнут и полюбят. Большинство же молчит, а часто и не помнит о совершенном над ними насилии.

Что же отличает клиентов с травмой инцеста?

Внешний облик может производить впечатление небрежности, несвежести, неуместности, вызывать неловкость. Бывают явные или малозаметные дефекты лица или фигуры. Разумеется, все вышеперечисленное – субъективное впечатление терапевта.

Есть другая категория клиенток, которые внешне выглядят идеально: они никогда не придут на встречу с немытыми волосами, а если такое случится, будут страшно переживать и стыдиться. Они чрезмерно озабочены своим внешним видом, и им всегда что-то в себе не нравится — фигура, кожа, волосы, запах тела.

Если рассматривать внешний вид этих женщин как некое послание миру, то первые говорят: «Я отвратительна, отойдите от меня подальше!», а вторые– «Я очень боюсь, что вы заметите, насколько я отвратительна». Именно у них часто наблюдаются психосоматические симптомы и болезни, говорящие о подавленном отвращении. Например, угревая сыпь, герпес,  дерматит,диарея и др.

Жертвы инцеста могут выглядеть подчеркнуто сексуально и соблазняюще (мини-юбки, декольте, высокие каблуки, яркий макияж), либо, наоборот, асексуально(мешковатая одежда, стиль унисекс, неухоженность)

Многие из клиенток могут выглядеть абсолютно «нормально», как сотни других женщин. Но общее впечатление, которое они производят, можно описать как двойственность, амбивалентность, неоднозначность, несоответствие, несоразмерность. Например, юная девушка выглядит очень серьезной и тяжеловесной, в разговоре создается впечатление, что общаешься с пожилой женщиной. Или, наоборот, взрослая женщина производит впечатление маленькой девочки (манера говорить, выражение лица, пластика тела, стиль одежды).

Иногда клиентки несколько сессий подряд хотят и не решаются начать рассказывать. А когда начинают, то слова буквально застревают в горле.

Клиент охвачен стыдом и ужасом, погружается в травматические переживания и часто теряет связь с реальностью. Ему необходимо помочь эту реальность заметить и начать говорить. Обычно я использую простые техники телесного осознавания, предлагаю заметить свое дыхание, свой телесный размер, осмотреться вокруг. Некоторым клиентам нужно удостовериться, что в кабинете достаточно безопасно, некоторым нужно напомнить о правиле конфиденциальности, кого-то успокаивает напоминание о том, что он не обязан рассказывать именно сейчас и все.

Когда запрет говорить снимается, появляется история о насилии, и это само по себе терапевтично. Работа длительная направленная на проживание утраты, осознание что так было, иногда у клиента нет целостной картины происходящего с ним там и тогда, т.к. работают защитные механизмы – диссоциации. После проявляется много злости и гнева, который был подавлен. Его иногда может быть столько, что клиентка может пугаться того, что разрушит все вокруг. Печаль, слезы, горевание …На последней стадии многие клиенты «болеют» идеей прощения. Дескать, чтобы отпустить, надо простить. Лично, я не знаю, как можно простить насильника, пользующегося детским доверием и беззащитностью. Под «простить» я имею ввиду – оправдать и отпустить с миром. Я не подталкиваю своих клиенток к прощению и думаю, что навязывание этой идеи может вызывать законное сопротивление. Жертва не обязана прощать своего обидчика. И может на прощать! Она может это сделать, если захочет.

Для меня важным на этой фазе оказывается способность выйти в некую мета-позицию и взглянуть на свое прошлое, возможно, понять причины, которые подтолкнули семейную систему сложиться именно таким образом. Не менее важно попрощаться с надеждой на то, что насильник когда-нибудь признает содеянное и извинится, или изменится и начнет любить так, как нужно. Когда эта надежда умирает, приходит печаль и смирение с прошлым, и появляется другая надежда – на будущее, на неизвестную пока жизнь, в которой есть самоуважение, достоинство, свои мечты и желания.

 

Про принятие. Принятие себя

Про принятие. Принятие себя

Принятие себя и самооценка

 

Каждый из нас мог быть жертвой воспитания своих родителей, воспитателей, окружения и тех травм, которые были получены в результате, у кого то больше у кого то меньше.

Как мы с ними живем, живы ли мы и на сколько мы живы? Какие части нас еще отщеплены, а какие мы совсем не знаем и не догадываемся о них? Как в связи с этим строим отношения с другими с миром? И как избегаем взаимодействия в силу своих защитных механизмов?

Весь этот отпечатанный » рисунок» мы несем в свою взрослую жизнь, и это то, что делает нас нами.

У каждого это свое уникальное изображение из преобретенного опыта, потребностей,  ценностей, нужд, особенностей  и черт характера.

И так складывается  орнамент…. рисунок, голограмма, уникальный шедевр личности, где понимаешь, почему так, почему не по другому, и как все взаимосвязанно и переплетено. Иногда это творение завораживает своей самобытностью и красотой. Тогда понимаешь, почему глупо хотеть быть кем то другим, когда видишь какой Ты!

Здесь проявляется уникальность того, какой именно ты и это делает тебя тобой, а не кем-то то другим… И тогда нехочется вносить изменений в этот шедевр, это и есть принятие, принятие себя, что так как есть уже хорошо и этого уже может быть достаточно.

 

Про эмоциональную зависимость и выход из нее

Про эмоциональную зависимость и выход из нее

Отношения мужчины и женщины

Для начала, сообщу, что именно я подразумеваю под термином «эмоциональная зависимость». В статьях и литературе встречала разное: черная ненаполняемая дыра в душе, невозможность выбора в отношениях, невозможность насытить себя самостоятельно, который немного утихает, когда рядом этот значимый другой, но полностью не исчезает и т п. И все это мне откликается.

 Внутренние особенности зависимой личности

Зависимая личность — это человек, который переживает чувство внутренней «пустоты». Метафорически его описывают как некоторую зияющую дыру в районе груди, которую непременно хочется чем-то заполнить.

Смесь тревоги, тоски и одиночества, которые, как ноющая открытая рана, не дают покоя и доступа к другим переживаниям — удовлетворения, радости, счастья. Именно из-за этих сложных переживаний, зависимый человек стремиться к тому, чтобы как-то заполнить свою внутреннюю пустоту, утолить эмоциональный голод и унять психическую боль. Для этого он начинает поглощать эту «символическую грудь» в виде сигарет, алкоголя, еды, информации и т.д. в надежде как бы вернуться туда, в ранний период жизни и «добрать» необходимый опыт успокоения.

Он пытается «поглотить» в себя того «хорошего родителя», чтобы присвоить его себе и перестать, наконец, тревожиться. Конечно, все объекты зависимости — это лишь суррогаты. Они на какое-то время снижают тревогу, но в целом не способны заполнить внутреннюю пустоту.

Ведь причина травмы зависимого состоит в отношениях с матерью (или тем, кто выполнял функции матери) — то есть той «средой», которая не обеспечила ему должного удовлетворения жизненно важных потребностей. В результате зависимому человеку сложно структурировать время и выдерживать его границы (сеттинг).

Зависимые люди склонны опаздывать и наоборот, затягивать какой-то процесс, им сложно приостановиться и соблюсти рамку. У зависимой личности не сформированы границы «я-не я». Зависимая личность тяжело переживает дистанцию в отношениях: тревога и страх отвержения зашкаливают.

Такой человек стремиться за один прыжок преодолеть «пропасть», то есть стремительно сблизиться с другим, игнорируя постепенность и построение безопасности. Так называемую «пре-контактную зону». Такие люди могут вести себя с малознакомыми людьми так, как буд-то они уже имеют длительный опыт отношений с ними и являются близкими.

Постоянный ненасыщаемый внутренний эмоциональный голод зависимого толкает его на немедленное сближение с другими, в надежде получить желанный «холдинг» — успокоение и принятие. Зависимая личность неспособна или малоспособна к адекватной эмпатии по отношению к другому человеку. Ей сложно поставить себя на место другого и «вместить» в себя проявления другого.

Надо сказать, что именно потому эта проблема и носит название зависимости, т к построена и корни берет из ранней травмы, как и другие виды зависимостей (наркотическая, алкогольная, игровая, пищевая и т п). Единственно эмоциональная зависимость – следствие более поздней травматизации из раннего периода, если можно так выразиться.

Как  начинается зависимость:

Зависимость начинается с рождением ребенка и отношением с мамой, точнее проблемы в отношениях. Этот период охватывает возраст от рождения  до 3х лет. В теории объектных отношений этот период понимается как время формирования «внутренних объектов». Т е сначала малышу нужна только мама и 24 часа в сутки. Потом в ее отсутствие малыш научается утешаться «переходным объектом» — игрушкой или другим предметом, напоминающим маму.

как начинается зависимость

И уже к 3м-4м годам образ мамы в здоровом процессе развития должен быть устойчиво «помещен» во внутренний мир ребенка. Тогда мама становится «внутренним объектом», рождающим утешение и надежду, даже если реальной мамы нет рядом, что для ребенка становится условием установления базовой безопасности и доверия к миру.

Во взрослом возрасте это проявляется как надежда, что «все будет хорошо» даже если в данный момент актуальные события фрустрируют. Эта надежда помогает пережить более-менее устойчиво периоды невзгод в нашей жизни. Так вот, когда что-то идет не так в отношениях с реальной мамой в возрасте до 3х лет (она исчезает или является не поддерживающей), то у ребенка это внутреннее поддерживающее пространство не формируется или формируется частично.

И если совсем не формируется, т е нет совсем образа поддерживающего «объекта» внутри, то выросшему человеку грозит наркотическая и алкогольная зависимость («отношения с веществом» в отсутствие отношений с человеком). Если есть «частичный объект», то возможна пищевая зависимость (пища, как продукт маминой груди, т е части объекта). Ну а если мама все таки была рядом, но отношения с ней были неудовлетворительными для маленького человечка, то психика предпочитает держать в поле зрения пусть «плохую», но все таки присутствующую маму. Внутренний образ мамы остается не целостным (частичным), соответствующим или одному, или другому полюсу: плохая, и тогда во взрослой жизни происходит бесконечный поиск «хорошей» мамы в лице партнера, например, или хорошая, и тогда постоянное игнорирование и незамечание агрессивных проявлений партнера в свою сторону.

В итоге, частичное внутреннее поддерживающее пространство и дает ощущение этой ненасытной дыры. И именно из страха с этой дырой встретиться, люди часто не решаются выйти из токсичных, неподдерживающих и неразвивающих их отношений. Вот так я это вижу, не претендуя на истину в последней инстанции.

Зависимость как неудача сепарации

Теория сепарации и индивидуации Маргарет Малер описывает развитие ребенка до 2 лет.Условием здорового развития является отделение от матери и обретение опоры на собственные индивидуальные качества, знания, навыки, умения и результаты.

сепарация от мамы

Если ребенок вполне «насыщен» матерью в первые полгода своей жизни, у него формируется здоровый интрапсихический образ матери. Именно благодаря этому присвоенному образу хорошей мамы, ребеночек может безопасно для себя постепенно отделяться от нее.

При этом хорошо себя чувствовать, будучи самим с собой и занимаясь какими-то своими делами. Именно присвоенный интрапсихический образ хорошей матери для себя самих и позволяет нам во взрослой жизни чувствовать себя уверенно и удовлетворять свои потребности.

Если у человека не сформирован образ собственной «хорошей заботливой матери» для самого себя, он не сможет чувствовать себя автономным, наполненным и уверенным в жизни, он будет вечно искать свою «утраченную маму».

По сути, зависимые люди не смогли пройти первичную сепарацию от матери в раннем детстве. Им не хватило внешних проявлений реальной заботливой эмпатичной мамы для формирования и присвоения образа хорошего внутреннего родителя для себя самого.

Зависимые — это вечные «сироты», ищущие и никак не находящие свою «хорошую маму», страдающие из-за невозможности быть самостоятельными и счастливыми.

Как это лечить в терапии и на что обратить внимание самому зависимому:

Безусловно, 1е и важное — это умение распознавать свои эмоции, называть их и идентифицировать с их помощью свои потребности.

2е важное условие – работа с телом, и внимание его связи с эмоциональной жизнью. Если в раннем детстве мама и близкое окружение не уделяли должное внимание телесному общению с ребенком — объятья, прикосновения, поглаживания, то выросшему ему гарантированна эмоциональная зависимость: человек будет привязываться напрочь к каждому, кто «правильно» погладит, т к именно телесные прикосновения дают ребенку в свое время ощущение границ собственного тела, ощущение тепла и заботы, а также безопасности.

В связи с этим, многие случаи залипания в отношениях в основе имеют именно залипание на теле партнера и том, что партнер делает с телом зависимого. Важно отметить, что у эмоционально зависимых в том числе есть сложности с пониманием собственной сексуальности, как следствие диссоциации с собственным телом и проекцией своих переживаний на партнера. И тогда кажется, что это партнер единственный, кто может мне доставить такое неземное удовольствие, и нет осознавание, что это моя способность/неспособность получать удовольствие в принципе.

3е важное условие – «залатывание» дыр в идентичности, в противовес заполнению этих дыр другим, поверхностной идентификации с этим другим. Здесь я имею ввиду некоторую работу по выходу из слияния и нахождению своих отличий от другого. Здесь главными вопросами могут быть: «Кто я и каковы мои потребности?». Следующая за этим этапом  – нахождение путей удовлетворения своих потребностей с учетом разных возможностей поля, т е не только с помощью одного партнера, а возможностью привлекать других людей, другие отношения и ресурсы в жизни.

И все это время, простите, эта дыра будет ныть. И единственное, что можно предпринять – это отдаться ей, идти в эту боль, не боясь встречаться с ней и проживать ее, как бы не было сложно и долго. Этот процесс все равно конечен и уж точно с постепенным снижением интенсивности этой боли. Эта работа напоминает недоделанную мамину работу, когда практически каждый день приходится самого себя (и с помощью терапевта) утешать, качать и поддерживать. В каком-то смысле, стать самому себе мамой. И здесь поначалу очень важна роль психотерапевта, который может на своем примере «показать», как быть себе достаточно хорошей мамой. Ведь у клиента этот опыт отсутствует. И постепенно брать эту заботу о себе в свои руки.

Борьба с последствиями синдрома «мертвой убивающей матери»

Борьба с последствиями синдрома «мертвой убивающей матери»

Отношения с мамой, Терапия травмы

В этой статье я хотела бы рассказать о особенностях поведения людей, выросших у эмоционально отсутствующей матери, а именно у «мертвой убивающей матери». ( термин заимствован у Синевич Ольги  здесь.) Важно обозначить, что у «мертвой убивающей матери» чувство любви всегда сопряжено с агрессией, осознаваемой или неосознаваемой.

Это происходит потому, что в детстве они не смогли получить любовь и тепло от самого важного и дорогого для них человека — матери. И теперь любая любовь и привязанность подсознательно ассоциируется с опасностью и разочарованием, что всегда порождает злость и агрессию.

Эта злость и агрессия впоследствии распространяется и на другого важного человека в их жизни  — на ребенка.  Т.е, чем интенсивнее степень привязанности и любви, тем выше степень агрессии.

Обычно агрессия такой матери проявляется в:

— постоянных нападках и требованиях к ребенку;

— желанием изменить ребенка и сделать его лучше;

— упреки в адрес ребенка в недостаточном уважении и любви;

— гиперконтроль и гиперопека;

— излишняя сосредоточенность на болезнях ребенка ( влияние вытесненной агрессии);

— беспокойство о возникновении неприятных ситуаций с ребенком, несчастных случаев (влияние вытесненной агрессии);

— сосредоточенность на своих проекциях, а не на личности ребенка;

— полное или частичное отсутствие эмпатии;

— частые вспышки некотролируемой агрессии;

— хаотичное поведение и непредсказуемость матери ( сегодня так делать можно, а завтра за это уже следует наказание).

Связи с подобными особенностями матери, ребенок, в свою очередь вырастает и со своими особенностями:

— повышенная тревожность и ожидание опасности, беды, несчастного случая, скорой смерти; ( интроецируемая на самого    себя вытесненная материнская агрессия);

— ощущение «дыры» в сердце и расщепленное восприятие самого себя;

— частичное или полное отсутствие представления о самом себе ( мои особенности, ценности, желания);

— страх ошибки и «неправильного выбора» ( особенно последствий данного выбора);

— вечный поиск «универсального рецепта»- как перестать быть собой и стать кем-то лучше;

— низкая самооценка;

— аутоагрессия, часто неосознанная ( иногда подсознательное стремление к смерти);

— неспособность к принятию любви, поддержки и заботы от окружающих;

— часто отсутствие желания отдавать любовь, поддерживать и заботиться о близких;

— постоянные сомнения в любви, уважении и принятии к себе других людей;

— аффективные вспышки агрессии ( не поддающиеся контролю);

— нарушение чувствительности;

— отсутствие осознания собственных чувств любви ( часто эти чувства также сопровождаются агрессией).

Таким образом, мы можем пронаблюдать, что данный феномен практически переходит из поколения в поколение.  Для тех, кто узнал в себе и в своей маме часть данных признаков, наверное почувствовали беспокойство за себя и своих близких.

Но эта статья не о безысходности и «снежном коме», а об излечении и пути обнаружения Любви внутри себя. Существует некоторое наблюдение, которое может помочь многим людям в «исцелении».

Первый шаг— это осознание своей агрессии. Агрессии к собственному ребенку, мужу или жене, родителям и другим близким.

Второй шаг— это заметить выражение этой агрессии по отношению к близким ( »  а почему я сейчас подумала, что если ребенок намочит ноги, он обязательно заболеет и умрет», » почему я столько внимания уделяю недостаткам моего ребенка», » почему мне иногда приходят в голову мысли о том, что подойдя к кроватке ребенка, я могу обнаружить, что он уже не дышит»).

Третий шаг— научиться контролировать свои аффективные выплески агрессии. Это долгий и трудный процесс. Постепенно осознавая скрытую для себя ранее агрессию, аффектов будет становиться меньше. Но здесь важно останавливать себя  «передо мной мой ребенок, я люблю его. Это злость не к нему. Это злость и обида моего внутреннего ребенка, на мою мать. То что сейчас происходит- это мои проекции, которые не имеют никакого отношения к моему ребенку. Ребенок меня любит, он не желает мне зла. Он не хочет лишить меня своей любви».

Четвертый шаг— осознать, что та агрессия, которую вы в себе обнаруживаете- это и есть ваша любовь. Просто когда-то давно, любить для вас стало очень опасно. Любовь полна разочарований, обид и боли. Со временем, возможно, вы и вовсе забыли, что такое чувствовать любовь. Так вот- ниточкой, которая приведет вас к вашей любви и есть ненависть и злость. Если вы злитесь, ненавидите- постарайтесь почувствовать свой страх и свою обиду. Именно за ним и есть то заветное чувство, которое когда-то было похоронено в детстве. Впустите это чувство внутрь себя. Это безусловное чувство любви, на которое способны только дети по отношению к своим родителям. Впустите и ощутите. Вместе с любовью возможно придет много боли и много жалости к себе.

Пятый шаг — оплачьте свою судьбу, свое детство, свою мать, свою неслучившуюся любовь. Проживите это горе. Проживите горе, осознав, что ничего уже не изменить. НИКОГДА вы не почувствуете себя нужным, принятым, любимым и уже не получите нужной поддержки от своей матери. Это все было нужно и важно там и тогда. А здесь и сейчас уже давно нет этого ребенка, и нет уже и той матери. Осталась лишь способность любить. Любить так, как когда-то любил свою мать тот ребенок.

Шестой шаг— примите свою судьбу, свою мать, свои особенности. Разрешите себе быть таким. Вы уже прошли слишком долгий путь из страданий и переживаний. Теперь вы достойны счастья. Вы действительно имеете на это право.

Седьмой шаг — не теряйте свою любовь из виду. Помните, что все, что вы делаете, даже все ваши аффекты — всем этим движет любовь. Однажды чаша весов перевесит. А «дыра» в сердце заполнится любовью, но теперь вашей любовью, которую вы сможете передавать своим детям, постепенно исцеляя себя и следующие поколения. Потому что вы внутри полные. Вы способны любить.

Автор: Галустян Юлия Сергеевна

Дети матерей неспособных на любовь

Дети матерей неспособных на любовь

Отношения с мамой, Терапия травмы

Матери любят своих детей безусловно — общепринятый факт. Самое распространенное мнение среди людей — что мать не может не любить своего ребенка, так задумала природа.

Но иногда даже природа ошибается.Пример тому: младенец в мусоропроводе, маленький ребенок, выброшенный из окна, подкидыш, оставленный в детдоме. Про таких матерей говорят: «она сумасшедшая», «бессердечная», «наркоманка или алкоголичка».

А что говорят про матерей, которые ухаживают и заботятся о своем ребенке, воспитывают и уделяют ему внимание, но не любят… О таких матерях обычно не говорят вовсе. Да потому что и сами матери никогда в этом никому не признаются. «Не любить собственное чадо»- это табу.

Но иногда такие матери приходят в терапию, и начинается долгая история по исцелению, в первую очередь, собственных ран, но сейчас не об этом…

Сейчас о детях, выросших у таких матерей. Есть такой феномен «убивающая мертвая мать». ( термин заимствован у Синевич Ольга) Это мать, которая живая и физически находится рядом с ребенком, даже заботится о нем, но не присутствует в его жизни эмоционально. Это может быть мать в длительной депрессии, химически зависимая мать, мать перенесшая смерть другого ребенка или близкого человека, или мать, которая сама имеет травму вследствие воспитания у собственной «эмоционально мертвой матери».

Такие матери не осознают часто степени своей эмоциональной опустошенности и отсутствия подлинного интереса к ребенку. Обычно из сознания вытеснены все негативные импульсы к ребенку. Чаще всего матери не осознают свою подсознательную агрессию к собственным детям и всячески стараются компенсировать непонятное «ощущение»  излишней заботой о ребенке.

Поэтому стараются следить за каждым шагом ребенка, его отметками в школе, его здоровьем, одеждой, друзьями,  нанимают репетиторов, водят на разные факультативы. Со стороны выглядит, что ребенок обласкан материнской любовью. «И все-то мать для него делает, и души-то она в нем не чает».

Каково это иметь идеальную мать и при этом чувствовать, что матери будто и нет в твоей жизни? Несмотря на то, что ребенок видит все материнские старания и ее «заботу», ему всегда все равно «мало» матери. Вроде бы она находится здесь, с ним, в одной квартире. Но ребенок чувствует себя одиноким, неуслышанным, неувиденным. Ребенок всегда чувствует какое-то недоверие к матери: «а вдруг не заберет из детского сада?», «а вдруг не приедет за мной в лагерь», «а вдруг не сделает то, что пообещала»…И как будто для этого нет внешнего повода и явной причины.

Но откуда-то постоянный внутренний страх и ощущение «ненадежности», «недоступности» и «непредсказуемости» матери… Отсутствие именно «эмоциональной близости с матерью» лишает ребенка основы безопасности и является причиной возникновения перманентной тревоги, которая остается с ним уже на всю жизнь. Это отсутствие часто выражается в том, что мать может точно знать все оценки в четверти ребенка, но не знать о его главной «мечте», о его «первой влюбленности», » о страхе перед публичным выступлением в классе», о «любимом мультике или сериале».

Ребенок знает, что мать всегда обратит внимание и поругает за плохое поведение, но не похвалит за хорошее. Мать будто фильтрует всю позитивную информацию, концентрируясь лишь  на негативе: » у тебя что температура?», » не бегай по лужам — промокнешь», «не ешь мороженое — заболеешь», «выйди из моря — отморозишь себе всё», » не говори с незнакомыми — украдут», » а я тебе говорила, что так и будет, теперь не хнычь».

Особенно такие матери сосредоточены на болезнях ребенка. Большинство детей поэтому помнят свою мать, особенно заботящуюся именно в моменты тяжелой болезни. Что часто способствует тому, что детишки таких матерей очень часто болеют. Ведь это единственное время, когда мать полностью посвящена заботе о ребенке.

Такому ребенку, уже будучи взрослым и пришедшим на терапию, почему то сложно вспомнить, когда мать его поддерживала или заступалась за него… Часто отсутствуют воспоминания, как мама хвалила или поддерживала те или иные качества. Не вспоминаются также и слова » не бойся, я с тобой», «вместе мы справимся», » все у тебя получится»… Вырастая, такой человек имеет заниженную самооценку, страдает неуверенностью в себе и постоянными сомнениями в выборе.

Часто не может брать на себя ответственность и постоянно боится совершить «ошибку». Еще часто встречается, что такие матери, считают, что «им лучше знать, что нужно их ребенку» (что как раз и обуславливается отсутствием подлинного интереса к личности ребенка).

В связи с этим дети  вырастают и ничего не знают о самих себе — что они любят, что в жизни для них важно, какие их основные ценности, какой характер, какими качествами личности они обладают. В большинстве случаев дети идентифицируют «собственное я»  с «описанием их матерей о них». Но так как «убивающие мертвые матери» обычно концентрируются на негативе, самовосприятие у детей становится также очень расщепленным.

Негативные стороны личности принимаются, а позитивные не осознаются или вытесняются. В связи с этим, люди часто чувствуют себя «ущербными», «не такими как все», «недостаточно хорошими». А на месте любви к себе, принятии, уверенности, доверии к самому себе, образовывается «дыра», которую невозможно заполнить: ни друзьями, ни работой, ни хобби, ни учебой, ни книгами, ни фильмами, ни отношениями, ни даже собственными детьми…

Такие люди пускаются в бесконечный поиск «золотого правила» в книгах, на тренингах, у психологов, в духовных практиках. Вечный поиск становится смыслом жизни. Будто есть эта волшебная инструкция, которая поможет стать уверенными в себе, достойными, реализованными, успешными, нужными и главное любимыми…

Любимым просто так, именно таким какой ты есть. Это все то, что когда-то они не смогли почувствовать от своей мамы. И теперь не чувствуют этого по отношению к самому себе. Оттуда и дыра, от которой не убежать и не скрыться.

Где выход:

1. Осознать, что мать вас не «не любила», не потому, что вы были не достойны ее любви, а потому что она сама имела определенные травмы и «дыру» внутри. А из «дыры» любовь сложно «добывать», обычно это порождает только злость и агрессию. Потому что сложно делиться тем, что у нас у самих в дефиците.

Поэтому вместо любви, появляется только агрессия, которая самой матерью всячески вытесняется, а ребенок на подсознательным уровне все равно ее ощущает. А чуть позже, вытесненная мамина агрессия к ребенку, становится основой отношения к самому себе у этого ребенка.

2. Перестать уничтожать самого себя. Осознать, что ощущение «со мной что-то не так», «я не достаточно хорош», «я не такой, как все»- это всё «Привет!» от вашей мамы, и к вам никакого, по настоящему, отношения не имеет. Это было внутреннее неосознаваемое ощущение мамы по отношению к самому себе. Это не про вас.

3. Понять, что «не получив любви и поддержки от матери» совершенно не значит, что эту любовь и поддержку нельзя получить от окружающих вас других людей. Если вы чувствуете, что вам муж, жена, бойфренд или ребенок недостаточно вас ценит, любит и уважает…-вспомните про маму. Если внутренняя «дыра» матери не позволила ей любить, уважать, принимать и ценить вас, это не значит, что теперь другие люди должны «отдуваться за это», постоянно терпя теперь вашу агрессию, обиды и нападки.

4. Смириться и принять вашу мать. Да, она такая. Да, теперь вам приходится тяжело, и приходилось тяжело долгие годы. Да, не поддерживала и не принимала. Но зачем же перенимать ее привычки? Вы взрослый человек и вполне можете принимать себя, поддерживать и любить. Стать самому себе той матерью, которой когда-то вам не хватало.

5. Почувствовать любовь в себе. «Дыра», которая есть в вас, она как засасывающая воронка, которая шепчет «стань другим», «работай над собой», » будь лучше»… и тогда «мама тебя полюбит и признает». Не полюбит и не признает. А вот ваш огромный труд, длиною в жизнь, ради изменения себя — доказательство того, что в вас есть огромная любовь. Любовь к маме, из-за которой вы до сих пор старательно пытаетесь «стать кем-то другим», «отчаянно ругаете себя» и т.п. Но эту любовь, которая вами неосознанно движет, можно направить и по отношению к себе и по отношению к окружающим вас людям. И тогда, постепенно, на месте «дыры», вы почувствуете любовь…

Автор публикации: Галустян Юлия Сергеевна

Комплекс «Козла Отпущения»или раненный Внутренний Ребенок

Комплекс «Козла Отпущения»или раненный Внутренний Ребенок

Внутренний ребенок

Выражение «Козёл отпущения»  обозначает человека, на которого возложили ответственность за действия других, вину за неудачу для того, чтобы скрыть её настоящие причины и настоящего виновника. Это обвинение служит оправданием другим людям (гонителям), снимая с них ответственность за происходящее и тем самым сохраняя и укрепляя их чувство собственной силы и правоты.

Независимо от того, в какой мере родители могли согрешить, навредив ребенку, человек, который на самом деле является взрослым, посчитает их грехи своими начальными условиями, которые следует принять в расчет. Только дурака может интересовать вина других, ибо он ничего не может изменить. Мудрец получает знания и опыт из своей собственной вины. Он может себя спросить: «кто же я такой, если все это должно было случиться именно со мной?»

К.Г.Юнг.

Поиск козла отпущения означает поиск того, кого можно отождествить со злом, ненавидеть за это и изгнать из коллектива (семьи), чтобы остальные члены сообщества не чувствовали вины и продолжали себя вести согласно коллективным нормам.

Козел отпущения — это проекция теневых, отвергнутых качеств членов группы, которые им  не нравятся в себе, и поэтому проще всего эти качества  просто не видеть. Прогоняя «козла отпущения», коллектив изгоняет вместе с ним все теневые стороны себя, а это позволяет и дальше находиться в спокойной иллюзии своего совершенства.

«Козла отпущения» отвергают как «гадкого утенка», ибо он нарушает групповые нормы и ожидания. Он «не такой как все», его считают ненормальным, потому что его поведение не соответствует правилам и ценностям окружающих. При этом, изгоняемые часто обладают ценностями, необходимыми этой группе, но эти ценности находятся в тени.

Человек в роли «козла отпущения» испытывает двойственное ощущение: избранного и жертвы одновременно. Выбирая быть избранным, и выбирая идею добра и самопожертвования, он становится носителем «общего греха», принявшего на себя вину «всего человечества», и подобно Христу, отождествляясь с пророком,  стаёт тем, кому предназначено это сделать. Искупая «общественный грех», он превращается в  изгоя. Роль козла, роль жертвы, — это выбранная роль, на которую безропотно соглашаются, неосознанно находя  плюсы для себя. Во всем этом есть и святость и грех…

В древнем иудейском ритуале, придуманном для очищения коллективной совести,  фигурировали два козла. Один из них приносился в жертву Богу, чтобы его кровь могла очистить, освятить скинию собрания, алтарь. Люди верили, что кровь козла смиряет гневного Бога и служит очищением. Останки же козла считались нечистыми и зарывались в землю за пределами селения. Второго козла выгоняли далеко за пределы селения в пустынную степь  « и понесет козел на себе все беззакония их в землю непроходимую…» Козел – изгнанник уносил с собой пятно позора и вины. Так происходило своего рода отпущение грехов без исповеди и покаяния, более ничего не омрачало святость, и можно было еще год спокойно жить дальше.

Тогда же бытовала и другая традиция —  в пустыню изгоняли не только козлов, а и людей, которые отождествлялись с козлами отпущения, были неугодными, преступниками, отлученными от церкви и осужденными на жизнь в одиночестве.  Пустыня становилась проклятием, где человек чувствовал свое ничтожество и как будто попадал в ад при жизни. Изгнанники были обречены на жизнь в одиночестве и скорую смерть, ведь выжить в одиночку было трудно, почти невозможно. Они могли даже жаждать смерти, которая даст им окончание изгнания, или же испытывать сильное чувство сожаления о том, что они появились на свет.

И сейчас, спустя множество веков, существует эта пустыня. Только присутствует она не на карте мира, а во внутреннем пространстве личности человека, который идентифицируется с «козлом отпущения». Те прошлые образы обвиняющих гонителей и козла отпущения,  оказываются вездесущими. Именно они запрещают человеку в роли «козла отпущения» свободно жить, достигать успеха, двигаться в конкретном направлении, обвиняя его во множестве «грехов». Эти образы транслируют человеку, что он слишком уродлив, недостоин, не похож на других и этим заслуживает только осуждения и порицания. Эти внутренние образы обвиняют человека в том, что он недостоин любви и уважения, обвиняют в том, что он не просит помощи и  в том, что он не может  принять помощь,  обвиняют в том, что он не может измениться и стать таким, чтобы оправдывать ожидания окружающих. Поэтому человек  боится, что боль отвержения присутствует везде.  Он отвергает себя, отвергает других  ранее, чем начнут отвергать его.

Столкнуться с ролью «козла отпущения» в социуме можно повсеместно: в семье, в школе, на работе. Это как заразная болезнь, заразившись которой в семейной системе, можно ее переносить дальше по жизни из одной «системы» в другую…

Так ребенок чувствует себя «паршивой овцой в своей семье», сбившимся с правильного пути. О его чувствах отчужденности и вины редко догадываются родители. Он живет с непроходящей душевной болью, испытывая ярость, страх, уязвленность, обиду на то, что он отвергнут, не любим самыми значимыми для него людьми – мамой и папой. Дело доходит до безнадежности и отчаяния. Отвержение ощущается им как наказание только за то, что он живет на свете. Внутренний гонитель (формируется из моральных суждений отца и матери) и жертва в нем сплелись воедино. И все, что будет происходить во внешней реальности, в семье в коллективе, будет лишь проекцией его внутреннего мира, отчужденный от других, он будет отчужден от самого себя, от своей идентичности…

Обычно семья человека, идентифицировавшегося с «козлом отпущения», уделяет большое внимание внешним аспектам благополучности. Это похоже на красивый фасад, сигналящий о том, что у нас хорошая и правильная семья, но внутренне присутствуют кричащий признак дисфункциональности – появление «козла отпущения». Часто это ребенок или больной член семьи, который «портит всю картину». Он совершенно выделяется на фоне других. Для родителей такой ребенок как угроза их благополучности, как очевидец того обмана, тщательно скрываемого даже от самих себя, который лучше не замечать. Как у ребенка, который видит, что на самом деле король голый,  взгляд «козла отпущения» часто настроен на более глубокие уровни психики, он более восприимчив и сенситивен. То, что говорит ребенок, часто не осознается окружающими и отвергается ими из-за возникающего дискомфорта и страха, что их «раскусили», поэтому «козлов» стыдят и отвергают за это.

Каков выход из всего этого?

Какая ценность для системы, семьи, коллектива  скрыта в «козле отпущения»? В теневом, негативном полюсе, с которым он идентифицируется, содержится много вытесненной жизненной энергии, с которой может взаимодействовать только «козел отпущения» и таким образом канализировать энергию в два пути: в творческое самовыражение или в помогающую профессию.

Так художник может сохранять и выражать напряжение любого уровня, находясь в пространстве сакрального процесса. Он может найти и создать формы, которые передают его собственное видение и его собственную страсть, выражаясь в искусстве, которым восхищаются…

Целитель может быть спутником людям, имеющим травму, чтобы облегчить страдания других людей и свои собственные. В той мере, в какой им удастся проработать свои собственные страдания, достигнув целостности, они могут помочь другим достичь осознания и исцеления, способствовать их развитию.

Таким образом, изгнанный из коллектива «козел отпущения», возвращается обратно в коллектив, чтобы служить людям, удовлетворяя их глубинные и самые сложные потребности. Он выполняет функцию посредника между сознательным и бессознательным. Наряду с художниками, шаманами, ведьмами, священниками, он может работать, обязательно сталкиваясь с материалом, вытесненным культурой, и бороться с ним, проецируя Тень.