Страх и запрет проявляться или как вылезти из своей «скорлупы»

Страх и запрет проявляться или как вылезти из своей «скорлупы»

Принятие себя и самооценка

Есть много причин, почему мы сдерживаем свое проявление: страх, стыд, прошлый негативный опыт, отвержение, семейные послание типа «не проявляйся! Не высовывайся! Не становись видимым». Когда установка «быть как все и не выделяться» делала жизнь менее проблематичной…

А что делать, когда эта установка устарела и стала мешать?

Когда есть травматический опыт, то мир видеться угрожающим. Есть страх снова раниться, разрушиться. Кто-то когда-то остановил, отверг, критиковал — появляется страх повторения, поэтому проявиться – это риск…

 

запрет проявляться

 

Помню, когда я только начала практиковать как гештальт — терапевт, еще обучаясь на первой ступени, я сталкивалась с тем, что нужно было как-то о себе заявлять, проявляться, делать сайт. И, о ужас! Мне так хотелось, чтоб обо мне узнали клиенты, и так было страшно, и даже стыдно говорить о себе. Я чувствовала себя самозванкой… Был случай, когда моя руководительница программы, тренер сказала мне: «У тебя реклама есть в интернете?!» чтоб поддержать меня, что я молодец.  А для моего восприятия это звучало как «у тебя уже есть реклама? А не рано тебе еще?!» …

Мой внутренний критик был неумолим… Иногда там просто хор критиков, которые просто «заклевывают» все идеи еще внутри, не давая возможности хоть что-то проявить в Мир. И уже и нет критики как таковой, но она видится повсюду – потому, что она внутри…Ранее нас критиковали, останавливали, теперь эти голоса значимых людей живут в нас, и уже не они, а мы сами себя останавливаем.

Многим людям знакомо чувство страха отвержения. Такие люди постоянно опасаются, что их действия, эмоции или личность будут отвергнуты другими. То, что рано или поздно они будут лишены принятия (любви) окружающих и станут изгоями. Поэтому лучше не проявляться быть комфорными и далее заслуживать любовь окружающих, а по сути родителей.

 

запрет и страх проявляться

 

Запрет проявляться защищает нас от повторного переживания  сильной боли. Которая была в прошлом опыте и связана с отвержением, травлей, насмешками либо другими травматическими событиями, встречей со своей раненой частью, со своей «плохостью», уязвимостью. Психика защищает нас таким образом от повторений травмы. Но это мешает добиваться чего-то очень важного, забирает силы и лишает возможностей.

Когда есть внутреннее желание проявить себя —  «родить» свою идентичность в мир. С одной стороны, есть страх, что может «родиться что-то уродливое», и еще нет готовности встретиться с собой настоящим, тем кого я сам еще не знаю. Вдруг буду не принят и отвергнут?

Ведь мы узнаем какие мы от значимых других, которые нас отражают. По началу это родители или лица их замещающие. И тогда мы присваиваем это знание о себе и знаем, что мы таковы. Так мы узнаем какие мы или не узнаем… И тогда сложно понять какой я? Какая я?

 

запрет проявляться

 

«Вылезти из своей скорлупы» — это метафора рождения новой идентичности, когда еще недостаточно внутренней опоры и есть нуждаемость во внешней поддержке значимой среды. Страх чужой оценки имеет огромную власть, как когда-то в детстве от одобрения родителей. Страх быть увиденными и застигнутыми в своей не идеальности, нуждаемости и уязвимости. И непринятия или не разрешения себе быть такими.

Сейчас чтоб быть видимым нужно что-то для этого делать, проявляться, быть заметным, заявлять о себе. Сложно это сделать, если внутри существует запрет Быть.

Постоянное сдерживание своей энергии, когда она не направляется во внешний мир, а тормозится. Невозможность выразить свои чувства злость, раздражение, невозможность проявлять свою спонтанность и естественность, творчество, деятельность, свои услуги. Невозможность проявляться – невозможность найти свое место в социуме.

Выход там, где и вход, а именно прожить те чувства и ту ситуацию с помощью психотерапевта, и его поддержкой. Столкнуться с теми чувствами боли, обиды чтоб разблокировать запрет, прожить эти эмоции и переживания в отношениях с терапевтом, присвоить уже другой опыт, опыт принятия. Убедиться в том, что люди и мир вокруг – разные.

Риск проявлять себя вознаграждается ощущением свободы и своего пути под ногами, горизонта, своей ценности, целостности и самости, устойчивости и одновременно гибкости, реальности всего происходящего в вашей жизни.

Как мы проигрываем свою «травму» и наступаем на те же грабли?

Как мы проигрываем свою «травму» и наступаем на те же грабли?

Принятие себя и самооценка, Терапия травмы

Я удивляюсь своей способности наступать на одни и те же грабли, стучаться в одни и те же двери в надежде, что результат будит иной чем в прошлый раз…

Уволившись психологом из милиции 7 лет назад в звании капитана, снова решила вернуться (востановиться), но уже в полицию.

Убежденность в том, что если я буду «хорошей», «подходящей», «удобной», то смогу получить то, что хочу от человека, системы. Но по прежнему (хотя, уже на это уходит меньше времени, чтоб это распознать) выбираю тех, кто на это не способен априори.

Гос. структура с жесткими ограничениями… я снова пытаюсь в них «втиснуться» в надежде, что будет по-другому, что система в которой раньше была, она изменилась, и я тоже. И вот теперь, я смогу выстроить с ней равноценный обмен.

Такое послание во мне жило с детства: «Ты должна быть удобна и самостоятельна, соответствовать моим требованиям, необременительна для меня, и может быть тогда ты получишь (признание, деньги, принадлежность, ценность) и я впихиваю себя в эти тесные рамки соответствия. Хотя я намного шире и многограннее и уже не совсем готова «отрезать» части себя, с которыми познакомилась и присвоила в терапии. Я прохожу по конкурсу, я пытаюсь подойти. Я поворачиваюсь той гранью себя, которую ожидают увидеть. Я подстраиваюсь…Находясь в иллюзии, что договорилась с системой (с собой договорилась ранее). Я ей свое время и профессионализм, а она – оплату и соц. статус. Но не тут-то было…

При столкновении с реальностью ее требования оказались намного более «пожирающие» и она не настроена на взаимный обмен. Просто «хавать» время, энергию и обесценивать, ну чтобы за бесценок. И тех, кто и ценности та своей не знает, чтоб и не показывать ее им… Терпеть так сказать все тяготы… слишком много ограничений для меня.

Со мной так было раньше в родительской системе и милицейской системе, но не теперь…

Теперь я не готова снова приносить себя в жертву, не готова отказываться от себя и платить такую цену, я не готова «загонять себя в рамки» и быть удобной, безотказной, отдаваясь без остатка, я не готова более подстраиваться и терпеть обесценивание, я не выбираю для себя такой сценарий.

Все уже было, все уже когда –то случалось. Нужно найти эту утраченную взаимосвязь – восстановить картинку, и понять про что эта ситуация, какое послание в ней для меня.

Если из ситуации невозможно извлечь опыт, она будет нести только боль и нескончаемое число повторений… И после того, как происходит проживание этого опыта, приходит понимание того, что – «там и тогда» это был максимум того, что я могла сделать, а «здесь и сейчас» я могу сделать больше и делаю символически проигрывая эти ситуации так, как я сейчас смогла бы их прожить, исходя из нового понимания и ощущения себя.
Когда осознается внутренняя ситуация, обнаружения себя в очень похожих ситуациях, когда «грабли уже лежат и ждут…», осознавая и наблюдая, как мы к ним приближаемся и про что это ситуация из прошлого, появляется возможность выбора.

Сделать как раньше, проигрывая травму или по – новому, осознавая, что на самом деле происходит, извлекая опыт, завершая гештальт —  выбирая Себя, и выбора для себя лучших обстоятельств, лучших условий и возможностей. Не входить в одну и ту же реку пересушенную реку, ожидая прилива, а обернуться и наконец-то увидеть океан.

Принятие родителей. Стадии проживания

Принятие родителей. Стадии проживания

Отношения с мамой

Принятие — это отпускание ситуации, завершение процесса горевания по утрате чего-то то важного для нас. Утрате иллюзий, что будет как мы хотим, а не так как есть. Принятие — это конечный этап в завершении и проживании сложной ситуации, это стадия ассимиляции и «закрытия гештальта». Это когда соглашаемся с тем, что уже есть, и нет желания это переделать и изменять, это реальность, которая просто есть и на нее можно (нужно) опираться.

Напротив меня сидит клиентка, она в «нормальных» отношениях с родителями и все уже хорошо. » Я приняла их» — говорит она. Вот только депрессивные состояния, которые уже зачастили быть хроническими, все портят.  Какой соблазн сразу «отпустить ситуацию» не входя в процесс горевания и не проживая.  Как иногда мы обманываем себя, видя себя на финише, не отойдя далеко от старта. К сожалению, это только видимость Принятия…

В некоторые моменты жизни, так или иначе жизнь сталкивает с обстоятельствами, которые «вынуждают» посмотреть в прошлое, в незавершенное, в отрицаемое и забытое…
Внутри нее живёт та мама, которая  критиковала, не принимала, любила другую девочку, а не реальную дочь. Внутри обида и боль… Как можно принять такую маму? С внешней можно и не общаться, но что делать с той, которая живёт внутри?

Когда есть иллюзия Принятия, обиды не обнуляются, а предъявляются с новой силой.

Мама все равно живёт во мне и она часть меня. Мне не обмануть себя, и мне не сделать с этим ничего, не переписать историю своей жизни заново, не договориться с собой, не изменить прошлого, только принять такую маму, какая есть, потому что другой не будет. Потому, что у мамы была своя мама и ее сформировали ее травмы.
И это внутренняя работа…

Сначала стадия отрицания, когда вообще не допускается мысль о том, что что-то может быть не так, плохо помнятся события, и клиенты говорят: «Какие родители? Обычные, как у всех, ничего особенного…» или «мама и папа? – с ними все хорошо и не нужно о них спрашивать».
Стадия злости, обид, ярости и гнева на родителей. Процесс запускается, когда уже есть хоть минимальная сепарация от родительских фигур, уже преодолен запрет на «злиться на маму нельзя» и все в этом роде.

— «Как меня можно было так использовать, не любить, или любить не так нужно было.»

— «Как вы могли так со мной!»

И здесь можно и нужно злиться. Быть в ярости, плакать, выражать недовольство. Лучше если этот процесс протекает в кабинете терапевта, а не в прямом выражении родителям. И этот этап важно прожить, освобождая подавленные эмоции.

стадия депрессии

Когда уже нет сил злиться и чувствуется безысходность, мы проживаем стадию печали или депрессии, когда слёзы уже не приносят облегчения. Возникает страх окунуться в депрессию и не выйти из нее. Самая сложная стадия проживания от которой хочется увильнуть, убежать, не идти в боль, не проживать ее. Это символическая смерть после которой наступает возрождение. Часто на этой стадии мы останавливаемся и не проживаем ее до конца, из-за страха умереть, не справиться со своей депрессией, убегая от нее с помощью различных допингов. Наш мир такой быстрый, что бы погрустить, погоревать и печалиться, просто нет времени. Нужно «жить», двигаться, зарабатывать деньги, быть на позитиве — вот именно это и не дает завершить процесс горевания, превращая его в хронические повторения.

Стадия принятия, как хочется сразу переместиться сюда, и не блуждать в лесах своего бессознательного.  Здесь возвращается ощущение внутренней опоры, возвращаются силы. Можно посмотреть на прошлый опыт объективно. Увидеть потери и приобретения. Точнее не так, — увидеть кроме потерь, еще и приобретения — ресурсы. Принятие позволяет принять реальность, такой, какая она есть, а не испытывать фрустрации по поводу того, что она не соответствует нашим ожиданиям. Принять возможно только после проживания злости, отчаяния, бессилия и опустошенности, боли, печали и грусти, когда можно оплакать последствия покинутости, отвергнутости, использованности, недолюбленности неувиденности и всех других недостаточностей.

Когда внутри еще живёт сильный не обнуленный эмоциональный заряд обиды, злости, претензий, то возникает сопротивление видеть другую часть правды. Только Принятие даёт возможность посмотреть на правду о родителях и о себе объективно.

И тогда:

Мама не поддерживала меня, я сама научилась себя поддерживать, обращаться за поддержкой.

Мама отвергала, зато я принимаю себя и есть те, кто принимают меня.

Когда акцент только на дефиците, тогда нет опоры, нет ресурса, и не на что опереться, чтоб это добирать в Мире. Ведь когда мы видим только то, что нам недодали, мы обречены на постоянный дефицит.  И в этом нет почвы под ногами, это постоянная бездна. Так я перекрываю энергию идущую от родителей. И скатываюсь в яму дефицита и недостатка.

Здесь важно увидеть, что мы взяли с собой в свою жизнь какие имеются ресурсы, а они точно есть. Мы многому учимся в наших семейных системах, у наших родителей и предков. Важно увидеть, что у меня есть сейчас от мамы и папы. Что именно через них я получила дар жизни. Что еще я делаю как они? Какие качества я взяла от них? Какая я стала благодаря или вопреки им?  И эта та точка опоры и точка от которой можно двигаться в Мир и добирать уже чего не хватает.

Собственная энергия перестает сливаться в прошлое, в выяснения отношений, в обиды, в ожидания, что родители изменяться и  перенаправляется в будущее, в собственную жизнь. А какой она будет эта жизнь уже наша ответственность…

Я за то, чтоб по итогу оставить маму и папу в покое и жить своей жизнью, и по возможности на качественно новом уровне.  Понимание и проживание того, что по другому не будет. Не будет другой реальности кроме той что есть сейчас.   Принятие родителей — это процесс, как и сама жизнь, состоящий из множеств  различных ситуаций, каждая из которых проявляется в актуальное для нее время.  Каждую из которых важно прожить, принять, понять, присвоить и понять что-то про себя. Для этого у нас есть целая жизнь…

Как быть хорошим родителем своему ребенку, если свое детство было не радужным?

Как быть хорошим родителем своему ребенку, если свое детство было не радужным?

Внутренний ребенок, Отношения с мамой

 

На этой неделе «поле» подбрасывает пазлы…ситуации, клиентсие случаи и личный опыт. И вот, о чем подумалось: На сколько трудна и ответственна роль родителя в воспитании. Я разделяю эти две задачи родителей – дать жизнь и воспитать. Очень важна роль родителя в Даре жизни, она бесценна. И здесь много составляющих, главным образом биологические данные – зачать, выносить, родить. В каком качестве и из какого «теста» не буду вдаваться в подробности. Работа организма длящаяся девять месяцев.

Так бывает, что в другой роли (в воспитании) родитель не участвовал, в случае, если эту роль взял другой – приемный родитель. Либо же справлялся как мог, в силу своих сил, возможностей, травм, но не так удачно, как хотелось бы.

В общем о чем это я, а о том, что эта часть «работы» —  воспитать человека, по длительности куда более длительная и сложная и осознанная. Это постоянный баланс между поддержкой (одобрение, принятие, удовлетворение материальных и эмоциональных потребностей) и фрустрацией (установлением правил и границ).

хороший родитель

Я уже давно не претендую на роль идеальной мамы, хотя помню, что очень стремилась. И после почти 3 х лет терапии, когда я вынашивала второго ребенка, я надеялась, что уж точно не повторю всех тех «косяков», которые были с первым. Не все получилось, просто добавились другие «косяки», и они есть.

Почему существует стремление к «идеальному родителю»? Такого родителя хотели все в своем детстве, да и не только в детстве… И каждый родитель наверно, будучи ребенком, говорил себе, что он никогда не будет так поступать со своим ребенком, как в детстве поступали с ним. Большой запрет ложиться на то, чтоб быть « как родители» — холодными, бесчувственными, отстраненными, отвергающими, физически наказывающие, сбрасывающие свое напряжение на ребенка. И такие обещания себе, часто не оправдываются. Почему?

Наши родители живут в нас…и дело их живет….

И ничего не поделаешь, эта часть есть в нашей психике, в нашем бессознательном, такая себе Тираническая часть, она есть и ее некуда не выкинуть. Не стоит о ней забывать и игнорировать, наоборот – важно осознать и принять ее в себе. Если она вытеснена и забыта — она превращается в Тень, которая  живет своей жизнью…

У сына начинается подростковый период, я с опаской жду трудностей, а «косяки» меня…. Дочке еще нет трех, но кризис 3х лет уже в разгаре — ей важно отстоять себя, на все категорично «Я сама!». Истерики этого периода, это сложно переносимый процесс, чтоб не сорваться на крик и не прибегнуть к физическому наказанию, не остановить ее в выражении гнева и недовольства, дать возможность отгоревать  свое «горе», столкнувшись с ограничениями. Не отвергнуть и не проигнорировать, оставаясь в контакте, выстоять «шторм», оставаясь эмоционально устойчивой. Порой это сложно.

Много родительского стыда и бессилия, когда не справляешься, когда знаешь «как нужно делать, но не получается»…

Часто  проблемы с собственными детьми возникают в те периоды, когда и сами родители в этом возрасте не гладко проживали свое детство.

Если ребенок был маленький и к нему плачущему не подходили, или наказывали за это, то во взрослом возрасте такой человек может дать неадекватную реакцию на плач. Плач ребенка для него непереносимый звук, на это он будет раздражаться снова и снова.

Если ребенку отвечали агрессией, то во взрослом возрасте он будет потом агрессировать на своего ребенка. Это паттерн устойчивого поведения. После вина, неуверенность в себе как в хорошем родителе и так до следующего раза…

Выход – в индивидуальной работе с психотерапевтом.

Ведь чтобы выдерживать и принимать ребенка разным — нужно принимать разным себя, и тогда он тоже будет этому учиться. Не отвергать в нем то, что не принимаешь в себе — и тогда он не будет это делать в отношении себя. Быть в контакте с собой и своими чувствами, только так можно научить ребенка знакомиться со своими —  называя и возвращая ему  -так он сохранит связь с собой. Внутренняя расщепленность родителя и игры в жертву и агрессора дают возможность ребенку идентифицироваться либо с тем, либо с другим в дальнейшем….

Родителем быть сложно и интересно, это постоянное самоисследование и развитие, и в первую очередь себя. Они учатся и воспитываются собственным примером…

Сложно быть хорошим родителем, когда ваше детство было трудным, но возможно и это труд по осознаванию, принятию, проживанию травматичного опыта, заботе о себе и своем внутреннем ресурсе. От этого много зависит. И в первую очередь здоровье и благополучие вашего ребенка.

Если понравилась статья, поделитесь:

Терапия травмы инцеста

Терапия травмы инцеста

Внутренний ребенок, Терапия травмы

Я рассматриваю инцест в рамках сексуального насилия над детьми.

Как правило, оно осуществляется внутри семьи, но насильником может быть и кто-то из окружения, от кого ребенок так или иначе зависит, кому доверяет. Это может оказаться врач, тренер, учитель, сосед, друг семьи, дядя или отчим. При определении травмы инцеста для нас важен не факт кровного родства, а асимметрия отношений, в которых взрослый использует свою власть над ребенком для удовлетворения сексуальных нужд. Инцест в отношении ребенка – это всегда использование и насилие, и это травмирует.

Насилие может осуществляться без прямой угрозы, без физического насилия, под видом игры или доверительной беседы. Ребенок (это бывает с подростками) может сам вести себя соблазняюще и даже получать удовольствие. Но важно помнить, что ответственность всегда лежит на взрослом, и любые действия, связанные с намерением сексуально стимулировать ребенка или использовать его для собственного возбуждения и удовлетворения, являются насилием!

Насильник прикладывает много усилий, чтобы скрыть происходящее. Ребенку могут прямо угрожать расправой, могут предлагать в игровой форме «сделать это нашим секретом». Жертву могут обвинять и стыдить в том, что она сама спровоцировала или даже сама хотела, могут делать ответственной за целостность семьи или здоровье и благополучие второго родителя. «Если мама узнает, она не переживет, нас бросит, папу посадят в тюрьму» и т.д.

Бывают случаи, когда второй родитель знает о происходящем, но также убеждает ребенка не выносить это за пределы семьи. Ребенок-жертва становится заложником стыда семьи и носителем страшной тайны. Он не может никому рассказать, пожаловаться, попросить о помощи, потому что на раскрытие семейной тайны наложен запрет, но он и сам боится рассказывать. Ребенок может бояться, что ему не поверят, обвинят, ему может быть стыдно, что это произошло именно с ним. Даже маленькие дети обычно чувствуют, что с ними делают что-то запретное, стыдное, неправильное, но они не могут себя психологически отделить от родителя.

Собственно, это обязательство молчать о насилии и обуславливает сильнейшую травматизацию. Да, инцест – это грубое нарушение границ, это эксплуатация и унижение, это кошмар, который переживает жертва зачастую в течение многих лет, но невозможность об этом говорить, получить утешение и защиту, усугубляют травму.

Еще отличительная черта инцестной травмы – насилие осуществляет тот, кому ребенок доверяет, кого любит по определению, кто должен заботиться и защищать. Это не просто предательство: родитель как бы становится сексуальным партнером. Путаница ролей накладывает впоследствии характерный отпечаток на личность жертвы и ее способы строить отношения.

Я не могу рассматривать инцест как отдельно взятую травму. Это семейный симптом. Система в которой происходит инцест дисфункциональна. У меня недостаточно случаев для большого исследования, но достаточно, чтобы предполагать множественную травму у жертв инцеста. Они обычно травмированы много раз, и до самого инцеста, и во время, и после. В процессе терапии становится ясным, что ребенок в такой семье был всеобщим контейнером для сброса различных подавленных чувств: злости, сексуального возбуждения, стыда, вины, отвращения. Также почти у всех жертв инцеста наблюдается ранняя травма отвержения.

Матери детей – жертв инцеста – пассивно- агрессивные, созависимые, психологически незрелые женщины, которые не в состоянии эмоционально поддержать младенца, не говоря уж о том, чтобы защитить подросшего ребенка от насильника. Такие мамы очень рано «удочеряются» или психологически «выходят замуж» по отношению к собственным детям, что само по себе оказывается разновидностью психологического инцеста. При этом они властные, эмоционально холодные, контролирующие, функциональные, часто (но не всегда) жестокие матери. Такие матери могут быть поглощающими, а также безразличными, порой циничными свидетелями насилия в семье. Неудивительно, что дети ничего не рассказывают им: безопасность и доверие нарушены.

 

Какие последствия травмы проявляются   во взрослом возрасте?

Продолжительное насилие формирует психологию жертвы. Ребенок получает опыт беспомощности, учится терпеть, подавлять страх, боль, отвращение, гнев. Уже во взрослом возрасте такие люди часто оказываются жертвами насилия, как сексуального, так и психологического.

  1. Функциональное обращение. Ребенка используют, игнорируя его чувства и желания. Вырастая, жертва инцеста стремится быть нужной в близких отношениях, жертвовать своими интересами ради другого, любой ценой соответствовать требованиям других ради хорошего отношения к себе. У них есть страх, что, если они перестанут быть удобными и нужными, их покинут навсегда. И, разумеется, к себе они относятся тоже функционально и даже безжалостно.
  2. Грубое нарушение границ, зачастую отсутствие всяких границ. Непонятно, где Я, где Другой – «мое тело мне не принадлежит, мои мысли, чувства, желания не важны». Чем раньше по возрасту начинается сексуальное насилие, тем более серьезными оказываются последствия для личности. Самые тяжелые – это химические зависимости, суицидальное поведение, пограничное расстройство, психические нарушения, фобии, депрессии, мазохистские тенденции. Все клиенты, пережившие в детстве инцест, формируют зависимое или контрзависимое поведение.
  3. Жизнь во лжи и стыде. Не только жертва скрывает от всех свой позор – каждый в инцестуозной семье о чем-то молчит, каждый выстраивает массу психологических защит, чтобы не чувствовать стыд. Жертвы инцеста всю жизнь чувствуют себя не такими, как все, дефектными, отвратительными, и прикладывают много усилий, чтобы это скрыть от окружающих.
  4. Большинство жертв насилия чувствуют себя виноватымиза то, как с ними обращались. Но жертвы инцеста могут также чувствовать вину и перед вторым родителем за предательство., и за то, что им не удается улучшить отношения в семье, и за то, что они могли получать удовольствие во время насилия, и много еще за что. Токсическая вина клиентов-жертв инцеста – одно из самых трудных, на мой взгляд, мест в терапии.
  5. При инцесте ребенок получает двойное послание: с одной стороны, его посвящают во что-то взрослое, доверяют что-то серьезное, и это вызывает гордость. С другой – он хронически не справляется с возложенной на него ответственностью, роль ему не по силам, и это вызывает отчаяние и бессилие. Вырастая, они так и мечутся между двумя полюсами, впадая то в грандиозность, то в ничтожество.
  6. Путаница ролей в семье и проблемы с идентичностью. В классическом варианте инцеста, девочка, соблазненная отцом, очень рано выигрывает конкуренцию у матери и занимает место жены(любовницы), при этом оставаясь ребенком и дочерью. С ролью женщины для папы она справиться не в состоянии в силу возраста, а идентифицироваться с матерью она не может, так как не доверяет ей – ведь мать сама не справляется с ролью матери и жены. Эти девочки, независимо от возраста, психологически остаются незрелыми, вечно юными «лолитами», умеющими соблазнять мужчин и конкурировать с женщинами. При этом отношения близости ни с теми, ни с другими им недоступны.
  7. Инцест как суррогат любви. Ребенку необходима любовь и забота родителя, и он на все готов, лишь бы ее получить. И зачастую отношения с насильником оказываются самыми близкими. Многие жертвы инцеста, кроме страха, отвращения и стыда, чувствуют и привязанность к родителю, и благодарность за то, что тот проводил с ними время, дарил подарки и пр. В результате происходит подмена, и все значимые отношения сексуализируются. Взрослые клиенты могут сексуализировать разные потребности: в заботе, внимании, признании и т.д. Не осознавая своих истинных желаний, они могут чувствовать возбуждение и соблазнять. Также, если к ним кто-то проявляет внимание, сочувствие, интерес, они воспринимают это, как флирт и приглашение к сексу. Стоит заметить, что далеко не всем жертвам инцеста это свойственно, но психологическая связка «любовь – насилие» есть у всех. Одни заслуживают любовь сексом, другие – принося себя в жертву иными способами.
  8. Раннее сексуальное стимулирование и сексуальная травма ведут к различным нарушениямв сексуальной сфере и в восприятии своего тела. Этих нарушений довольно много, самые распространенные из них – недовольство своим телом, сложность в интеграции эмоциональной любви и сексуальной. Клиентки часто испытывают трудности с возбуждением в близких отношениях, там, где их действительно любят, при этом легко возбуждаются и получают сексуальное удовольствие в случайных связях. Многие жертвы инцеста относятся к сексу, как к чему-то грязному и отвратительному, механистическому, испытывают отвращение и страх перед определенным видом секса. Большинство не могут отказать в сексе своему партнеру, а во время секса не могут сказать «нет», когда действия партнера доставляют им дискомфорт. Подавляющее большинство относится к своему телу очень функционально – не только в сексуальной сфере, но и во всех остальных.

Терапия травмы инцеста

Клиенты приходят к нам с различными запросами, но крайне редко предметом обращения к психологу станет инцест. И довольно редко клиент рассказывает об этом в начале терапии. Есть категория клиентов, для которых заявить об инцесте – своего рода эпатаж. Очевидно, что такое «бесстыдство» является крайней формой защиты от стыда и страха отвержения. Такие клиенты как бы проверяют терапевта или группу на прочность, нападают, пугают своей историей, втайне надеясь, что их не отвергнут и полюбят. Большинство же молчит, а часто и не помнит о совершенном над ними насилии.

Что же отличает клиентов с травмой инцеста?

Внешний облик может производить впечатление небрежности, несвежести, неуместности, вызывать неловкость. Бывают явные или малозаметные дефекты лица или фигуры. Разумеется, все вышеперечисленное – субъективное впечатление терапевта.

Есть другая категория клиенток, которые внешне выглядят идеально: они никогда не придут на встречу с немытыми волосами, а если такое случится, будут страшно переживать и стыдиться. Они чрезмерно озабочены своим внешним видом, и им всегда что-то в себе не нравится — фигура, кожа, волосы, запах тела.

Если рассматривать внешний вид этих женщин как некое послание миру, то первые говорят: «Я отвратительна, отойдите от меня подальше!», а вторые– «Я очень боюсь, что вы заметите, насколько я отвратительна». Именно у них часто наблюдаются психосоматические симптомы и болезни, говорящие о подавленном отвращении. Например, угревая сыпь, герпес,  дерматит,диарея и др.

Жертвы инцеста могут выглядеть подчеркнуто сексуально и соблазняюще (мини-юбки, декольте, высокие каблуки, яркий макияж), либо, наоборот, асексуально(мешковатая одежда, стиль унисекс, неухоженность)

Многие из клиенток могут выглядеть абсолютно «нормально», как сотни других женщин. Но общее впечатление, которое они производят, можно описать как двойственность, амбивалентность, неоднозначность, несоответствие, несоразмерность. Например, юная девушка выглядит очень серьезной и тяжеловесной, в разговоре создается впечатление, что общаешься с пожилой женщиной. Или, наоборот, взрослая женщина производит впечатление маленькой девочки (манера говорить, выражение лица, пластика тела, стиль одежды).

Иногда клиентки несколько сессий подряд хотят и не решаются начать рассказывать. А когда начинают, то слова буквально застревают в горле.

Клиент охвачен стыдом и ужасом, погружается в травматические переживания и часто теряет связь с реальностью. Ему необходимо помочь эту реальность заметить и начать говорить. Обычно я использую простые техники телесного осознавания, предлагаю заметить свое дыхание, свой телесный размер, осмотреться вокруг. Некоторым клиентам нужно удостовериться, что в кабинете достаточно безопасно, некоторым нужно напомнить о правиле конфиденциальности, кого-то успокаивает напоминание о том, что он не обязан рассказывать именно сейчас и все.

Когда запрет говорить снимается, появляется история о насилии, и это само по себе терапевтично. Работа длительная направленная на проживание утраты, осознание что так было, иногда у клиента нет целостной картины происходящего с ним там и тогда, т.к. работают защитные механизмы – диссоциации. После проявляется много злости и гнева, который был подавлен. Его иногда может быть столько, что клиентка может пугаться того, что разрушит все вокруг. Печаль, слезы, горевание …На последней стадии многие клиенты «болеют» идеей прощения. Дескать, чтобы отпустить, надо простить. Лично, я не знаю, как можно простить насильника, пользующегося детским доверием и беззащитностью. Под «простить» я имею ввиду – оправдать и отпустить с миром. Я не подталкиваю своих клиенток к прощению и думаю, что навязывание этой идеи может вызывать законное сопротивление. Жертва не обязана прощать своего обидчика. И может на прощать! Она может это сделать, если захочет.

Для меня важным на этой фазе оказывается способность выйти в некую мета-позицию и взглянуть на свое прошлое, возможно, понять причины, которые подтолкнули семейную систему сложиться именно таким образом. Не менее важно попрощаться с надеждой на то, что насильник когда-нибудь признает содеянное и извинится, или изменится и начнет любить так, как нужно. Когда эта надежда умирает, приходит печаль и смирение с прошлым, и появляется другая надежда – на будущее, на неизвестную пока жизнь, в которой есть самоуважение, достоинство, свои мечты и желания.

 

Про принятие. Принятие себя

Про принятие. Принятие себя

Принятие себя и самооценка

 

Каждый из нас мог быть жертвой воспитания своих родителей, воспитателей, окружения и тех травм, которые были получены в результате, у кого то больше у кого то меньше.

Как мы с ними живем, живы ли мы и на сколько мы живы? Какие части нас еще отщеплены, а какие мы совсем не знаем и не догадываемся о них? Как в связи с этим строим отношения с другими с миром? И как избегаем взаимодействия в силу своих защитных механизмов?

Весь этот отпечатанный » рисунок» мы несем в свою взрослую жизнь, и это то, что делает нас нами.

У каждого это свое уникальное изображение из преобретенного опыта, потребностей,  ценностей, нужд, особенностей  и черт характера.

И так складывается  орнамент…. рисунок, голограмма, уникальный шедевр личности, где понимаешь, почему так, почему не по другому, и как все взаимосвязанно и переплетено. Иногда это творение завораживает своей самобытностью и красотой. Тогда понимаешь, почему глупо хотеть быть кем то другим, когда видишь какой Ты!

Здесь проявляется уникальность того, какой именно ты и это делает тебя тобой, а не кем-то то другим… И тогда нехочется вносить изменений в этот шедевр, это и есть принятие, принятие себя, что так как есть уже хорошо и этого уже может быть достаточно.